Почему мы любим собак — и любят ли они нас?

Собака встречает нас у двери так, будто мы отсутствовали не двадцать минут, а несколько лет. Ходит следом из комнаты в комнату, устраивается рядом, кладёт голову на колени. Когда ей страшно, собака ищет нас, а когда мы возвращаемся — радуется так, что никаких сомнений в её чувствах вроде бы не остаётся.

Мы называем это любовью.

Но любовь — человеческое слово. Мы не можем спросить собаку, что она чувствует, и получить ответ. Поэтому у науки вопрос звучит немного иначе: что на самом деле связывает собаку с человеком и насколько эта связь похожа на отношения, которые мы называем привязанностью?

За последние десятилетия учёные придумали немало способов это проверить. Они наблюдали за собаками во время разлуки с хозяином, смотрели, как меняется их поведение в присутствии знакомого и незнакомого человека, измеряли гормоны и уровень стресса, изучали взгляд и даже сравнивали характеры собак и их владельцев.

И оказалось, что за привычным «моя собака меня любит» скрывается гораздо более интересная история.

Собака не просто научилась жить рядом с человеком. За тысячи лет совместной истории два разных биологических вида сформировали отношения, в которых работают механизмы, удивительно похожие на те, что поддерживают социальные связи внутри нашего собственного вида.

Всё началось задолго до диванов и поводков

Когда именно началось одомашнивание собаки и как выглядели первые отношения человека с её предками, учёные продолжают обсуждать по сей день, но очевидно одно: собака отделилась от линии волков задолго до появления современных пород и прошла рядом с человеком огромный эволюционный путь.

Причём процесс сближения предков собак с человеком, возможно, начался не с того, что люди решили приручить волков.

Согласно одной из гипотез, более терпимые к человеку волки сами начали держаться вблизи человеческих стоянок, где можно было находить остатки пищи. Животные, которые меньше боялись людей и реже реагировали на них агрессией, получали доступ к этому новому источнику ресурсов и могли иметь преимущество перед более осторожными сородичами, а люди, в свою очередь, могли терпимее относиться к животным, с которыми было проще сосуществовать.

Так постепенно главным качеством будущей собаки становилась способность жить рядом с человеком и взаимодействовать с ним.

Современные собаки отличаются от волков не только внешностью. Изменились особенности развития и размножения, поведение и, что особенно важно для нашей истории, отношение к человеку. Даже выращенные людьми и интенсивно социализированные волки не во всём взаимодействуют с нами так, как собаки.

Особенно интересно сравнение щенков и волчат, которых с самого раннего возраста выращивали в тесном контакте с людьми. Казалось бы, если особое отношение собак к человеку возникает главным образом благодаря социализации, то и у выращенных человеком волков должна была сформироваться похожая связь.

Однако уже примерно в четырёхмесячном возрасте между ними обнаруживалось важное различие. Щенки выделяли своего опекуна среди других людей. После разлуки они стремились к контакту именно с ним и при его возвращении реагировали на него иначе, чем на незнакомого человека, то есть их поведение зависело не просто от присутствия человека вообще, а от того, какой именно человек находился рядом.

У выращенных людьми волчат такой выраженной избирательности исследователи не обнаружили. Они могли быть хорошо социализированы, спокойно взаимодействовать с людьми и искать с ними контакт, но не демонстрировали такого же особого отношения к своему опекуну по сравнению с незнакомцем. Тесное общение с человеком само по себе не привело к формированию такой же модели привязанности, какую наблюдали у собак.

Получалось, что одного интенсивного общения с человеком недостаточно, чтобы сформировать характерную для собак избирательную связь. Это стало одним из аргументов в пользу того, что особые отношения собак с человеком нельзя объяснить только воспитанием и привычкой. Способность формировать избирательную привязанность к человеку, вероятно, связана и с изменениями, произошедшими в ходе одомашнивания.

Эксперимент, который заставил по-новому посмотреть на одомашнивание

В 1959 году советский генетик Дмитрий Беляев начал знаменитый эксперимент с серебристо-чёрными лисами, который потом много лет продолжала Людмила Трут.

Почему мы любим собак — и любят ли они нас?

Принцип отбора был поразительно прост: для размножения выбирали животных, которые меньше боялись человека и проявляли к нему меньше агрессии.

Через поколения поведение лис действительно изменилось: они стали гораздо охотнее искать контакт с человеком. Кроме того, среди них стали чаще встречаться признаки, характерные для многих домашних животных: висячие уши, закрученные хвосты, пятна на шерсти, более короткие и изящные морды и челюсти. Изменения затронули и физиологию — в частности, развитие и работу репродуктивной системы.

Эксперимент стал одним из самых известных аргументов в пользу идеи так называемого синдрома одомашнивания: предполагалось, что отбор на более спокойное и дружелюбное поведение способен попутно изменить целый комплекс других признаков.

Однако позднейшие исследования заставили по-новому взглянуть на некоторые выводы из знаменитого эксперимента.

Исследование истории экспериментальной популяции показало, что лисы Беляева происходили от животных, которых уже несколько десятилетий разводили на зверофермах, а некоторые признаки, впоследствии связанные с экспериментальным отбором, встречались у таких лис раньше. Поэтому учёные до сих пор обсуждают, можно ли считать все эти изменения прямым следствием отбора на дружелюбие к человеку.

Но независимо от споров вокруг отдельных результатов эксперимент наглядно показал: целенаправленный отбор по поведению способен за сравнительно небольшое число поколений сильно изменить отношение животных к человеку. А у собаки на такой отбор были не десятки экспериментальных поколений, а тысячи лет совместной жизни с нами.

Возможно, мы тоже немного помогли собакам стать такими милыми

У взрослых собак сохранилось немало черт, которые напоминают особенности молодых волков. Такое сохранение «детских» признаков во взрослом возрасте называют педоморфизмом. Он может проявляться во внешности — например, в более короткой морде, относительно крупных глазах, округлой форме головы, более мелких зубах, а у некоторых собак — в висячих ушах. Но речь идёт не только о внешнем облике. К педоморфным особенностям относят и сохранение во взрослом возрасте некоторых форм поведения, более характерных для молодых животных: игривости, высокой социальной ориентированности и готовности искать контакт и поддержку.

И здесь возникает любопытный вопрос: могли ли человеческие предпочтения влиять на то, каких собак люди охотнее выбирали и оставляли рядом с собой?

В 2013 году Бриджит Уоллер и её коллеги наблюдали за собаками в приютах и анализировали выражения их морд. Оказалось, что собаки, которые чаще поднимали внутреннюю часть бровей — движение, визуально увеличивающее глаза и придающее морде более «щенячье» выражение, — быстрее находили новых хозяев.

Разумеется, современный приют не является моделью одомашнивания волка тысячи лет назад, но эксперимент прекрасно показывает механизм, который мог работать снова и снова: человеческие предпочтения способны влиять на судьбу собак.

Мы выбирали собак, а наши предпочтения постепенно меняли самих собак.

Но привязанность ли это?

Самая интересная часть начинается, когда мы перестаём смотреть на собаку как на вид и смотрим на отношения одной конкретной собаки с одним конкретным человеком.

В психологии человека существует теория привязанности, основы которой заложил британский психиатр и психоаналитик Джон Боулби. Он предположил, что стремление маленького ребёнка находиться рядом с заботящимся о нём взрослым — не просто результат воспитания или привычки, а врождённая система поведения, сформировавшаяся в ходе эволюции. Для беспомощного детёныша держаться рядом с тем, кто кормит, защищает и заботится о нём, буквально означало повысить свои шансы на выживание.

Позже психолог Мэри Эйнсворт разработала способ экспериментально изучать такую привязанность. Она наблюдала, как маленькие дети ведут себя в незнакомой обстановке, что происходит, когда мать ненадолго уходит, как ребёнок реагирует на незнакомого человека и как встречает мать после её возвращения.

Эти исследования показали две особенно важные функции человека, к которому сформирована привязанность. Когда ребёнку страшно или плохо, он ищет у него защиты и успокоения — такого человека называют «безопасным убежищем» (safe haven), а в спокойной ситуации его присутствие придаёт ребёнку уверенности исследовать окружающий мир — тогда взрослый становится «надёжной базой» (secure base).

И в какой-то момент исследователи задались неожиданным вопросом: а может ли человек выполнять те же функции для собаки?

Чтобы это проверить, исследователи адаптировали тест Эйнсворт для собак. Собака вместе с хозяином попадала в незнакомую комнату, затем туда входил незнакомый человек, хозяин на некоторое время уходил, собака оставалась без него, а потом хозяин возвращался. Исследователи наблюдали не за каким-то одним признаком, а за всем поведением собаки: насколько охотно она исследует новое место, ищет ли близости с хозяином, как реагирует на его уход и что делает при встрече.

И оказалось, что хозяин для собаки — совсем не просто один из знакомых людей. В его присутствии собаки чувствовали себя увереннее и активнее исследовали незнакомое помещение. Когда хозяин уходил, их поведение менялось, а после его возвращения они стремились восстановить с ним контакт. Незнакомый человек не мог полностью его заменить.

Такая картина очень напоминала то, что Эйнсворт наблюдала у маленьких детей. Человек, к которому собака была привязана, тоже мог выполнять обе знакомые нам функции: быть тем, к кому ищут близости в тревожной ситуации, и тем, рядом с кем легче чувствовать себя уверенно в незнакомом месте.

Причём эта способность не ограничивается связью, возникшей в щенячьем возрасте. Исследования взрослых собак из приютов показали нечто особенно интересное: собаки способны формировать новую привязанность к человеку уже во взрослом возрасте. После нескольких коротких встреч с одним и тем же человеком они начинали выделять его среди других и демонстрировать по отношению к нему поведение, характерное для формирующейся привязанности.

То есть для собаки человек может стать особенным не только потому, что вырастил её с первых недель жизни - способность создавать новые социальные связи с нами сохраняется и позже.

Насколько необычна такая способность собак, особенно хорошо показало совсем недавнее исследование. В 2024 году учёные провели тот же тест не только с домашними собаками, но и с мини-пигами, которые тоже жили в семьях, считались домашними любимцами и с раннего возраста много общались с людьми.

Свиньи охотно взаимодействовали с человеком, но хозяин не занимал для них того особого положения, которое обнаружилось у собак. Собаки чаще следовали к двери за уходящим хозяином, ждали его возвращения и встречали его иначе, чем незнакомца. У мини-пигов такого устойчивого различия между хозяином и посторонним человеком не было.

Получается, просто вырасти рядом с человеком недостаточно, чтобы возникла связь собачьего типа. Авторы исследования предполагают, что способность собаки формировать привязанность к человеку стала результатом её особой эволюционной истории и отбора на тесное взаимодействие с нами.

Но особенно наглядный эксперимент появился позже.

Иногда достаточно, чтобы ваш человек просто сидел рядом

В 2013 году исследователи Лиза Хорн, Людвиг Хубер и Фридерике Ранге решили проверить, действительно ли присутствие хозяина помогает собаке чувствовать себя увереннее перед новой задачей.

Собаку приводили в незнакомую комнату и предлагали ей довольно простую головоломку: нужно было научиться двигать специальное устройство лапой или мордой, чтобы получить спрятанное в нём лакомство.

Исследователей интересовало, изменится ли поведение собаки в зависимости от того, находится ли рядом её хозяин и как он себя ведёт.

В одном случае хозяин активно поддерживал собаку — разговаривал с ней и подбадривал её, в другом - оставался в комнате, но сидел молча и никак не помогал, а в третьем хозяина вообще рядом не было.

Казалось бы, если дело просто в помощи и поощрении, лучше всего собака должна была справляться тогда, когда хозяин активно её поддерживал. Но оказалось, что гораздо важнее было само его присутствие. Собаки охотнее продолжали заниматься незнакомой задачей, когда хозяин находился в комнате, причём большой разницы между активным подбадриванием и молчаливым присутствием не было.

Чтобы убедиться, что дело не просто в присутствии любого человека, исследователи повторили опыт с незнакомцем, но его присутствие не влияло на настойчивость собаки так, как присутствие хозяина.

Получалось, что хозяин не обязательно должен был что-то говорить, показывать или помогать. Само присутствие знакомого и значимого человека делало собаку настойчивее перед новой задачей.

Это и стало ещё одним свидетельством эффекта «надёжной базы»: рядом с человеком, к которому она привязана, собаке проще исследовать незнакомое и пробовать новое.

А что происходит, когда собака смотрит нам в глаза?

Есть ещё одна особенность отношений собак и людей, которую трудно не заметить владельцу: собаки смотрят на нас.

Не просто следят, куда мы идём, а ищут взгляд, используют его во взаимодействии и способны поддерживать зрительный контакт с человеком.

Когда собака смотрит на хозяина, это не только способ общения. Такой контакт может сопровождаться изменениями, которые происходят и в организме собаки, и в организме человека. Одно из веществ, привлёкших особое внимание исследователей, — гормон окситоцин.

Его часто называют «гормоном любви», хотя это красивое название создаёт слишком простую картину. Окситоцин участвует в работе сложной системы, регулирующей социальное поведение и формирование связей между людьми. Он играет важную роль, например, в отношениях матери и ребёнка, участвует в формировании близости между партнёрами и влияет на то, как мы воспринимаем социальные сигналы.

При этом окситоцин не вызывает любовь сам по себе; его действие зависит от ситуации, отношений между людьми и множества других факторов, поэтому правильнее говорить не о «гормоне любви», а об одном из биологических механизмов, участвующих в социальных связях.

И оказалось, что этот механизм работает не только в отношениях между людьми.

В 2015 году группа японских исследователей во главе с Михо Нагасавой опубликовала ставшую знаменитой работу. Учёные наблюдали за тем, как собаки общаются со своими хозяевами, и измеряли уровень окситоцина в моче у тех и других до и после взаимодействия. Оказалось, что у владельцев собак, которые дольше смотрели им в глаза, уровень окситоцина после общения повышался сильнее.

В другой части эксперимента собакам вводили окситоцин через нос. После этого самки собак дольше смотрели на своих хозяев, а у хозяев после такого взаимодействия повышался уровень окситоцина. У самцов, однако, такого эффекта исследователи не обнаружили.

Исследователи предположили, что между человеком и собакой может существовать своеобразная окситоциновая петля положительной обратной связи: взгляд собаки усиливает физиологическую реакцию человека, человек в ответ больше взаимодействует с собакой, а это, в свою очередь, влияет на состояние самой собаки.

Схематично идея выглядит почти как диалог: собака ищет взгляд человека → организм человека реагирует → человек больше взаимодействует с собакой → организм собаки тоже реагирует.

Особенно интересно, что в сравнительной группе волков такой же связи между взглядом и окситоцином владельца исследователи не обнаружили. Авторы предположили, что в процессе одомашнивания собаки могли встроиться в механизм социального взаимодействия, который у человека прежде всего обслуживал отношения с другими людьми.

Эта гипотеза получила огромную известность, однако последующие исследования показали, что роль окситоцина в отношениях человека и собаки устроена сложнее.

«Гормон любви» не объясняет любовь

Исследование Нагасавы привлекло огромное внимание, и идея окситоциновой петли быстро стала популярным объяснением особой связи человека и собаки. Однако дальнейшие исследования показали, что свести эту связь к простой цепочке «взгляд — окситоцин — привязанность» нельзя.

Окситоцин действительно влияет на социальное поведение собак, но его действие оказалось очень зависимым от контекста. В разных экспериментах результаты различались в зависимости от пола собаки, её индивидуальных особенностей, отношений с конкретным человеком и даже условий, в которых проводилось исследование. Некоторые работы подтверждали усиление социального поведения после введения окситоцина, другие обнаруживали гораздо более слабый эффект или не находили его вовсе.

Неоднозначны и результаты измерения естественного уровня окситоцина во время общения человека с собакой. Исследователи используют разные методы, а сам гормон сложно измерять и интерпретировать: повышение его концентрации ещё не означает автоматически усиления привязанности.

Поэтому привычная фраза о том, что при взаимном взгляде у человека и собаки «вырабатывается гормон любви», слишком упрощает происходящее. Окситоцин действительно участвует в социальных взаимодействиях между собакой и человеком, но он лишь один из множества механизмов, поддерживающих эту связь.

И, пожалуй, это гораздо лучше согласуется со всем, что мы уже знаем о привязанности собак. Отношения с хозяином проявляются не в одном гормональном показателе: собака ищет этого человека в тревожной ситуации, чувствует себя увереннее в его присутствии, отличает его от незнакомцев и меняет своё поведение при разлуке и встрече.

То, что мы называем привязанностью, оказывается не одной химической реакцией, а сложной системой отношений между двумя живыми существами.

Собака чувствует наш стресс?

Наверняка многие владельцы уверены, что собака прекрасно понимает, когда человек расстроен или напряжён, но субъективное ощущение владельца — ещё не научное доказательство.

В 2019 году группа исследователей из Линчёпингского университета в Швеции решила проверить, может ли эмоциональное состояние человека быть связано с состоянием его собаки не на несколько минут или часов, а на протяжении месяцев.

В исследовании участвовали 58 пар «собака–владелец»: 33 шелти и 25 бордер-колли. Все владельцы были женщинами. Часть собак были обычными домашними любимцами, а часть регулярно тренировались и участвовали в соревнованиях по аджилити или обидиенс. Так исследователи могли проверить, не объясняется ли возможная связь просто разным образом жизни или нагрузкой.

Для оценки длительного стресса у людей и собак дважды брали образцы волос — осенью 2017 года и зимой 2018-го. В волосах измеряли концентрацию кортизола - гормона, уровень которого меняется при нагрузке и стрессе. В отличие от анализа крови или слюны, который скорее показывает состояние в конкретный момент, волосы растут постепенно и накапливают кортизол, поэтому по ним можно приблизительно судить о его уровне на протяжении предыдущих недель и месяцев.

Но исследователи хотели исключить более простое объяснение. Возможно, у человека и собаки похожий уровень кортизола просто потому, что они вместе много двигаются? Поэтому в течение недели собаки носили специальные датчики активности. Владельцы также сообщали, сколько они тренируются с собакой, участвуют ли в соревнованиях, как устроена их повседневная жизнь. Кроме того, и для собак, и для людей заполняли опросники личности.

Когда результаты сравнили, обнаружилась довольно любопытная закономерность: чем выше была концентрация кортизола в волосах владельца, тем выше она в среднем была и у его собаки. Такая связь обнаружилась при обоих измерениях — и для летнего, и для зимнего периода.

Причём дело, по-видимому, было не только в совместной физической активности. Ни общий уровень активности собак, ни количество тренировок в неделю не объясняли обнаруженную связь. Она сохранялась и у домашних собак, и у тех, кто активно тренировался и выступал на соревнованиях. У самок связь оказалась сильнее, чем у кобелей, а среди соревнующихся собак — сильнее, чем среди обычных домашних.

Ещё интереснее оказался анализ личности. Характер самой собаки довольно слабо объяснял уровень кортизола в её шерсти, зато с ним были связаны некоторые черты личности владельца — в частности, нейротизм, открытость новому опыту и добросовестность.

Поэтому авторы предположили, что в этой паре скорее собака отражает длительный уровень стресса человека, чем человек — стресс собаки. Они назвали обнаруженное явление долгосрочной межвидовой синхронизацией уровня стресса. Это не означает, что собака буквально «считывает кортизол» хозяина. Более вероятно то, что на протяжении совместной жизни она постоянно сталкивается с его поведением, настроением, реакциями и образом жизни — и всё это может отражаться на её собственном состоянии.

При этом выводы исследования нельзя автоматически переносить на всех собак: в нём участвовали только две пастушьи породы и только женщины-владельцы. Однако сама возможность того, что состояние человека и собаки может быть связано не только в отдельный тревожный момент, а на протяжении месяцев, оказалась очень интересной.

Мы живём рядом настолько тесно, что наши отношения могут отражаться не только в поведении, но и в физиологии.

А правда, что собаки похожи на своих хозяев?

Мы часто замечаем сходство между собакой и её владельцем — иногда внешнее, иногда в привычках и темпераменте. Но может ли такое сходство существовать не только в нашем воображении?

В 2012 году Борбала Турчан и её коллеги решили сравнить личностные черты собак и их владельцев. В исследовании участвовали несколько сотен пар из Австрии и Венгрии.

Личность людей оценивали с помощью модели «Большой пятёрки». Она описывает пять основных черт: экстраверсию, доброжелательность, добросовестность, открытость новому опыту и нейротизм (склонность сильнее переживать тревогу, напряжение и отрицательные эмоции). Для собак использовали адаптированную систему оценки, позволяющую описать похожие устойчивые особенности поведения.

Когда результаты владельцев и собак сопоставили, обнаружилось любопытное совпадение: чем сильнее определённая черта была выражена у человека, тем чаще похожая особенность была выражена и у его собаки. Такая связь обнаружилась по всем пяти характеристикам.

Но здесь возникает очевидная проблема: владельцы сами оценивали своих собак, а значит, могли — даже неосознанно — видеть в них собственные черты. Поэтому исследователи попросили других людей, которые хорошо знали этих собак, заполнить анкеты, и по полученным результатам сходство сохранилось по четырём из пяти характеристик - то есть объяснить результат только субъективным взглядом хозяев не получилось.

Оставалось понять другое: откуда вообще берётся это сходство?

Самое простое объяснение напрашивается само собой: люди и собаки долго живут вместе, влияют друг на друга и постепенно становятся похожими. Но если бы это было главным механизмом, можно было бы ожидать, что у пар, проживших вместе много лет, сходство окажется сильнее, чем у тех, кто живёт вместе недавно.

Исследование такой зависимости не обнаружило. Продолжительность совместной жизни не была связана с большей похожестью характеров человека и собаки.

Это позволяет предположить другое объяснение: возможно, сходство появляется ещё на этапе выбора собаки. Человеку может быть комфортнее с животным, чей темперамент в чём-то соответствует его собственному — активному человеку с активной собакой, более спокойному с менее возбудимой. Свою роль могут играть и общие условия жизни, занятия и повседневные привычки.

Исследование не позволяет точно определить, какой из этих механизмов важнее, но оно показывает интересную вещь: сходство между характером человека и его собаки действительно можно обнаружить, а простым объяснением «они стали похожими, потому что долго живут вместе» оно не исчерпывается.

Мы изменили собак — а они изменили нас

Историю одомашнивания собак иногда представляют как процесс, которым полностью управлял человек: наши предки приручили дикое животное, а затем поколение за поколением отбирали нужные им качества. В действительности отношения двух видов, скорее всего, складывались гораздо сложнее.

На ранних этапах преимущество рядом с человеческими поселениями могли получать животные, которые меньше боялись людей и легче переносили их присутствие. Позднее, когда собаки уже стали частью человеческой жизни, люди начали сознательно отбирать их за способность выполнять определённую работу, особенности поведения, а со временем и за внешний облик. Тысячи лет такого отбора сделали собак необычайно внимательными к человеку — к нашим жестам, голосу, взгляду и эмоциональному состоянию.

Но приспосабливались не только собаки; люди тоже научились замечать и понимать их сигналы. Мы реагируем, когда собака ищет нашего взгляда или подходит за поддержкой, различаем её настроение по позе и выражению морды, меняем собственное поведение в ответ на её реакции. Даже те особенности собачьей внешности и мимики, которые особенно легко вызывают у человека желание обратить внимание или позаботиться о животном, могли получать преимущество в ходе отбора.

Отношения человека и собаки трудно описать просто как историю приручения одного вида другим. За тысячелетия совместной жизни два вида научились взаимодействовать друг с другом настолько хорошо, что эта связь стала частью поведения и собак, и людей.

Так любят ли нас собаки?

Наука не может дать на этот вопрос такое же простое «да», какое без колебаний даст большинство владельцев собак. Мы не знаем, переживает ли собака чувство, полностью аналогичное человеческой любви. Впрочем, и человеческую любовь невозможно свести к одному гормону, определённому поведению или активности какой-то одной области мозга.

Зато мы можем изучать то, что доступно наблюдению и измерению. И здесь картина складывается довольно убедительная: собаки формируют избирательные отношения с конкретными людьми: ищут их близости в тревожной ситуации, чувствуют себя увереннее в их присутствии и используют человека как «надёжную базу», исследуя незнакомый мир. Они чрезвычайно внимательны к нашим социальным сигналам, а взаимодействие человека и собаки сопровождается изменениями не только в поведении, но и в работе физиологических систем.

Причём такая привязанность не обязательно должна складываться годами. Исследования собак из приютов показали, что взрослая собака способна начать формировать избирательную связь с новым человеком даже после нескольких непродолжительных встреч. Способность создавать новые отношения с нами сохраняется у собак далеко за пределами щенячьего возраста.

Возможно, в этом и заключается одна из самых необычных особенностей собаки как вида: за тысячи лет рядом с человеком она приобрела не просто способность жить среди нас, понимать наши сигналы и сотрудничать с нами, но и способность выделять среди людей своего человека и формировать с ним особые отношения.

Поэтому исследователь вряд ли напишет в научной статье: «мы доказали, что собака любит своего хозяина». Научный язык потребует более осторожной формулировки: собака способна формировать с конкретным человеком устойчивую индивидуальную социальную привязанность, при которой его присутствие, близость и взаимодействие приобретают для неё особое значение.

А владельцы собак могут позволить себе перевести это с научного языка на обычный.

Да. Похоже, всё-таки любят.

================================

Источники:

Gácsi, M., Topál, J., Miklósi, Á., Dóka, A., & Csányi, V. (2001), "Attachment behavior of adult dogs (Canis familiaris) living at rescue centers: forming new bonds"

József Topál, Márta Gácsi, Ádám Miklósi, Zsófia Virányi, Enikő Kubinyi, Vilmos Csányi (2005), "Attachment to humans: a comparative study on hand-reared wolves and differently socialized dog puppies"

Borbála Turcsán, Friederike Range, Zsófia Virányi, Ádám Miklósi, Enikő Kubinyi (2012), "Birds of a feather flock together? Perceived personality matching in owner–dog dyads"

Bridget M. Waller, Kate Peirce,Cátia C. Caeiro, Linda Scheider, Anne M. Burrows, Sandra McCune, Juliane Kaminski (2013), "Paedomorphic Facial Expressions Give Dogs a Selective Advantage"