В 1935 году на Crufts в ринг вельш-корги кардиганов вышла собака, которую трудно было не заметить.
Невысокая, длинная, с крупными стоячими ушами и необычным голубо-мраморным окрасом — Ch. Geler Caressa. Она была одним из ранних кардиганов питомника Geler, созданного Дейзи Уайли (D. F. Wylie), и за её родословной скрывалась история гораздо более старая, чем сама выставочная порода.
Но чтобы понять, откуда появилась Caressa и почему собаки Geler заняли особое место в истории кардиганов, придётся оставить выставочные ринги 1930-х и отправиться в валлийские холмы — туда, где маленькие рабочие корги существовали задолго до появления стандартов, чемпионских титулов и даже разделения корги на две породы.
Добро пожаловать в Bronant.
До того, как кардиган стал породой
Bronant — небольшая деревня в самом сердце холмов исторического Кардиганшира (нынешнего Ceredigion), по-видимому, была единственным местом в Уэльсе, где до 1870 года не встречалась никакая другая порода собак, кроме корги. В старой кинологической литературе можно прочитать, что именно в окрестностях Бронанта дольше всего сохранялся корги старого местного типа.
История эта дошла до нас прежде всего благодаря исследованиям Ллойда-Томаса (W. Lloyd-Thomas) и кинолога Клиффорда Хаббарда (Clifford L. B. Hubbard), поэтому относиться к некоторым её деталям следует как к исторической реконструкции своего времени, а не как к современной генетически доказанной истории происхождения породы.
По их описаниям, примерно до 1870-х Bronant оставался довольно изолированным местом, где корги практически не смешивались с другими типами собак. Этих собак иногда так и называли — Bronant Corgi.
Но ценили их, конечно, не за древность происхождения и не за особый внешний вид. Это были прежде всего рабочие собаки, и их особенности формировались под вполне конкретную задачу.
Чтобы понять, откуда взялся тот самый старый тип кардигана, который позднее так старались сохранить, нужно представить, как тогда была устроена жизнь на валлийских фермах. До 1875 года холмы вокруг Бронанта состояли в основном из общинных земель, густо усеянных небольшими владениями, состоящими всего из нескольких акров огороженной земли. Владельцы таких владений обладали равными правами на выпас своего скота на окружающих их общинных землях. Формально пастбища были общими, но фактически со временем семьи начинали считать определённые территории «своими», а скот с других ферм, попадающий на них, — «нарушителями».
Если чужой скот заходил туда, где ему быть не полагалось, требовалась собака, способная быстро прогнать его обратно.
Маленький низкий корги прекрасно подходил для такой работы - он мог подбираться к ногам крупного животного, кусать его за пятки и благодаря небольшому росту уходить от удара копытом. Метод, с помощью которого этих собак привлекали к борьбе с «нарушающими границы» стадами, был одновременно простым и эффективным. При первом же намёке на то, что скот соседа собирается вторгнуться на его собственную территорию, фермер, позвав свою собаку, спешил на помощь и занимал позицию, обычно недалеко от своих ворот. Не было необходимости подходить ближе, потому что на корги можно было положиться, и он мог эффективно работать на расстоянии мили или более от своего хозяина.
Фермер со своего места уже видел чужой скот, а низкорослый корги из-за пологого рельефа зачастую ещё не мог его заметить. Тогда хозяин задавал собаке направление свистом: негромко, раз за разом чередовал две ноты — высокую и низкую. Услышав этот сигнал, корги срывался с места и галопом мчался в нужную сторону.
Работа корги описывается у Ллойда-Томаса и Хаббарда очень живописно: улавливая свист хозяина своими удивительно чувствительными ушами, корги продолжал бежать прямо в заданном направлении, и вскоре животные-«нарушители» оказывались в поле его зрения. На секунду собака останавливалась и приседала, словно собираясь с силами перед натиском, а в следующее мгновение с мрачной яростью, почти невероятной для «существа, в остальном такого нежного и добродушного», она атаковала пятки коров. Несмотря на удары копытами и угрожающе опущенные рога, корги бросался в атаку снова и снова, лишь на мгновение отскакивая от удара копытом или рогами и снова немедленно возвращаясь к коровьим пяткам.
Ловкая работа ног, гибкое тело, идеальный расчёт времени — всё это чем-то напоминало отлично подготовленного и высококвалифицированного боксёра-легковеса. «Затаиваешь дыхание, глядя на работу корги» - писали Ллойд-Томас и Хаббард. - «Кажется, что собака давно уже должна была быть затоптана и убита, но нет - и чужой скот уже в панике несётся с пастбища, обезумевший, брыкающийся, лягающийся, а позади них, несмотря на короткие ноги, легко держась наравне, мчится крошечная золотистая точка, всё ещё уворачиваясь, всё ещё покусывая коров за пятки.
В этот момент наблюдающий фермер медленно подносит пальцы к губам. Пронзительный, долгий свисток рассекает воздух. Золотистая несущаяся точка замедляется, колеблется, останавливается, разворачивается и мгновение спустя несётся обратно, словно скоростной катер, сквозь высокую и жёсткую высокогорную траву».
То есть корги был частью повседневной жизни фермы и вполне практичным рабочим инструментом. Его ценность определялась не внешностью, а тем, насколько хорошо он справлялся со скотом — работой, которая напрямую влияла на жизнь и хозяйство семьи.
Но сельская жизнь менялась. Примерно с 1870–1875 годов общинные земли начали всё активнее делить и огораживать, и вместе с этим менялась и работа пастушьей собаки. Раньше от корги требовалось прежде всего прогнать чужой скот с участка и заставить его уйти как можно дальше. Теперь, когда появились чёткие границы и изгороди, гораздо важнее стало собирать собственных животных в стадо и перегонять их с одного пастбища на другое.
Для такой работы лучше подходили другие пастушьи собаки, способные собирать и направлять стадо. Старая специализация Bronant Corgi становилась всё менее востребованной — а вместе с ней постепенно исчезал и сформировавшийся под эту работу тип собаки. Сохранившихся Bronant Corgis начали скрещивать, в частности, с так называемым Brindle Herder — более высокой, лёгкой собакой с прямостоячими ушами. По версии Ллойда-Томаса, получившиеся собаки сохранили низкий длинный корпус и характер старого корги, но стали легче, изящнее, получили стоячие уши и более утончённую голову.
И вот тут мы уже начинаем узнавать кардигана...
При этом старые кардиганы разных районов Уэльса, по-видимому, выглядели не совсем одинаково. В историческом обзоре CWCCA приводятся воспоминания Тельмы Грей: по её словам, в районе Бронанта чаще встречались тигровые собаки, тогда как с окрестностями Кармартена особенно связывали голубо-мраморных.
Происхождение blue merle уже тогда вызывало споры. В 1930-е годы существовало предположение, что этот окрас мог попасть к кардиганам в результате скрещивания с Welsh Sheepdog. Грей с такой версией не соглашалась: она указывала, что упоминания голубо-мраморных кардиганов в Уэльсе существовали задолго до этих предполагаемых скрещиваний.
Для истории Geler эта деталь особенно любопытна. Питомник, тесно связанный с сохранением старых собак Bronant, позднее прославится как раз своими blue merle — Caressa, Coynant и Cledwyn. Но прежде чем они появятся, в нашей истории будет ещё одна собака — Mon.
Последний корги Bronant
К началу XX века старый Bronant Corgi оказался на грани исчезновения. Последним представителем «чистого» типа Ллойд-Томас и Хаббард называли кобеля по имени Mon, принадлежавшего Дэвиду Джонсу (David Jones).
Mon погиб в начале 1929 года — по историческим рассказам, попав под транспорт, но успел оставить потомство.
Его повязали с сукой, происходившей от скрещивания корги с собакой типа Brindle Herder. Одной из его дочерей была Fancy, принадлежавшая Дейзи Уайли — женщине, которой вскоре предстояло сыграть заметную роль в истории кардиганов.
В конце 1920-х годов Уайли начала разводить этих собак под приставкой Geler, и вскоре её питомник стал одним из самых заметных среди ранних заводчиков вельш-корги кардиганов.
На первый взгляд здесь напрашивается очень красивая родословная: Mon → Fancy → собаки Geler, однако подтверждений того, что Fancy действительно использовалась Уайли в разведении и стала одной из основ её питомника, нам найти не удалось.
Зато связь собак Geler с Mon можно проследить по другим документированным родословным, к которым мы ещё вернёмся — и там Mon появится не раз и не два.
Дейзи Уайли: гораздо больше, чем заводчица собак
О Дейзи Уайли сохранилось удивительно мало биографических сведений. Питомник Geler и его знаменитые собаки хорошо известны в истории кардиганов, а вот о жизни самой Дейзи Уайли мы знаем гораздо меньше.
Однако даже из редких разрозненных источников постепенно складывается довольно яркий портрет.
В местных валлийских воспоминаниях сохранилась история её брака с Уильямом Льюисом (William Lewes) из Ллисневида (Llysnewydd). Отец жениха якобы искал для сына подходящую — и обязательно состоятельную — невесту, а Дейзи Уайли была богатой наследницей. Однако брак Уильяма и Дейзи оказался несчастливым и спустя несколько лет закончился разводом, что для первых десятилетий XX века было событием куда менее обыденным, чем сегодня.
Тот же источник описывает её как щедрую и добрую к друзьям женщину, увлечённую лошадьми. Она много ездила верхом, занималась конкуром и интересовалась скачками. После расставания с мужем Уайли покинула Ллисневид (Llysnewydd), некоторое время жила в поместье Вервилл-Брук (Werville Brook), а позднее перебралась в графство Шропшир (Shropshire). Её основным домом там стал Рибрук (Reabrook) неподалёку от Минстерли, где она занималась фермерским хозяйством. При этом Уайли сохранила за собой валлийский дом Блас-Гелер (Blas Geler) и продолжала приезжать туда.
Название валлийского дома Уайли — Блас-Гелер (Blas Geler) — сразу привлекает внимание: ту же приставку она использовала для названия своего питомника. Вполне вероятно, что название Geler появилось именно отсюда, хотя прямого свидетельства самой Уайли о происхождении этого имени нам найти не удалось.
Рибрук был не просто загородным домом Уайли: сохранившиеся документы показывают, что она полноценно занималась сельским хозяйством. В материалах по истории британских женщин-фермеров есть запись от 8 июня 1936 года:
Miss Wylie — Reabrook, Minsterley, Shropshire — Dairy and Sheep.
То есть хозяйство Уайли было связано с молочным скотоводством и овцеводством. Это добавляет важную деталь к её портрету: перед нами не просто состоятельная любительница лошадей и выставочных собак, а женщина, непосредственно занимавшаяся сельскохозяйственными животными.
На этом фоне её интерес к старому рабочему кардигану выглядит совсем не случайным: Уайли хорошо знала мир фермерского хозяйства, для которого когда-то и формировались такие собаки.
Geler и попытка сохранить старый тип собак Bronant
В конце 1920-х Уайли начала разводить и выставлять кардиганов. К 1933 году её питомник уже был заметным явлением в породе, а сама она участвовала в работе над развитием кардигана и его стандартом.
Но она была не единственным человеком, пытавшимся сохранить собак старого валлийского происхождения.
Исторические обзоры называют целую группу владельцев и заводчиков, занимавшихся сохранением собак старого типа из Бронанта: Morgan Morgan, R. W. Jones, G. E. Owens, Thomas Griffiths, Dr. J. T. Lloyd of Tregaron, David Jones, владевшего Mon, и других. Дейзи Уайли продолжила эту работу, собрав часть сохранившегося поголовья и начав разводить этих собак под приставкой Geler.
Именно Geler стал одним из наиболее заметных питомников, работавших с этим старым валлийским типом собак.
Хаббард позднее писал, что собаки Geler необычайно близко приблизились к тому редкому старому типу Cardiganshire Corgi, который он пытался реконструировать по историческим свидетельствам.
Родословные ранних кардиганов хорошо показывают, насколько небольшой была исходная племенная популяция породы. Одни и те же собаки снова и снова встречаются в разных ветвях: Bob Llwyd, Cassie, Mon, Bellorophon, Fronfelen Tiny, Tanffynon Tango и другие.
Но есть в этих родословных ещё одна деталь, которая сегодня может показаться неожиданной: среди предков ранних кардиганов встречаются собаки, обозначенные как... Pembroke.
Это не ошибка.
До окончательного разделения пород в 1934 году кардиган и пемброк официально существовали как разновидности Welsh Corgi, и скрещивания между ними действительно происходили. После разделения владельцам пришлось определять, к какой из двух пород будут отнесены их собаки, поэтому в исторических родословных кардиганов можно встретить предков, прямо обозначенных как Pembroke.
История Geler разворачивалась как раз в этот переходный период.
Голубо-мраморные звёзды Geler
30 августа 1930 года в питомнике Geler родились два щенка, которым предстояло стать одними из самых известных ранних blue merle кардиганов:
Geler Caressa и её брат Geler Coynant.
Их отцом был Y Brython, матерью — Geler Nell.
Исторические обзоры называют Caressa и Coynant двумя выдающимися голубо-мраморными кардиганами своего времени. Особенно заметной выставочной собакой стала Caressa. В 1935 году, на первом Crufts после официального разделения кардиганов и пемброков на две самостоятельные породы, она стала лучшим представителем породы. Позднее её известность вышла далеко за пределы Британии: фотографию Caressa использовали в американском Complete Dog Book 1943 года как изображение, представлявшее породу Cardigan Welsh Corgi.
Coynant оставил другой след в истории Geler. От суки по имени Bit у него родился голубо-мраморный Geler Cledwyn, который продолжил выставочные успехи этой линии. В каталоге Crufts 1936 года его представляли как обладателя множества первых призов и четырёх Reserve Challenge Certificates; на самом Crufts того года он вновь получил Reserve CC.
Таким образом, к середине 1930-х сразу несколько голубо-мраморных собак Geler были хорошо известны на британских выставках. Позднее Тельма Грей, вспоминая историю этого окраса, называла Ch. Geler Caressa и Ch. Geler Cledwyn последними заметными blue merle на британских рингах перед тем, как после войны такие собаки практически исчезли.
А происхождение Caressa и Coynant возвращает нас к самому началу этой истории — к кардигану Mon. Через отцовскую линию их родословная прослеживается так: Mon → Toss → Cassie → Y Brython → Geler Caressa и Geler Coynant.
В декабре 1937 года Our Dogs посвятил питомнику Geler большую иллюстрированную публикацию. В своей статье У. Ллойд-Томас говорил не столько о прошлом кардиганов, сколько об их будущем. Под заголовком «Собака, отвечающая требованиям времени» он объяснял, почему компактный, неприхотливый и преданный кардиган идеально подходит современному человеку. На фотографиях рядом с выставочными собаками появились корги, уютно устроившиеся в постели, спящий Микки-Маус и целая компания щенков. Старый пастуший корги Бронанта постепенно превращался в домашнего компаньона — и питомник Geler оказался в самом центре этого превращения.
Перевод статьи У. Ллойда-Томаса
Несомненно, одно из самых счастливых переживаний, которые могут выпасть на долю заводчика собак, — увидеть, как выбранная им порода оказывается на пороге широкой популярности.
Для тех, кто разводит собак ради удовольствия и прибыли, это означает приятное сочетание двух выгод: удовольствие остаётся удовольствием, а прибыль становится ещё и приятным дополнением. Там, где удовольствие уже существует, деньги лишь усиливают его во сто крат.
К удовлетворению от того, что хорошо знаешь своё дело, прибавляется радость видеть своих четвероногих друзей в центре внимания и интереса повсюду, куда бы они ни пошли. Мало что может быть приятнее для настоящего любителя собак. И всё же, полагаю, чтобы понять это, нужно быть настоящим любителем собак — ведь в собачьем мире будущее никогда не бывает совершенно определённым.
С другой стороны, нам время от времени встречаются заводчики, которые с почти невероятной прозорливостью оказываются в таком счастливом положении.
В чём их секрет? Я твёрдо убеждён, что если бы мы знали их мысли или, если бы нам посчастливилось их найти, могли сознательно или бессознательно наблюдать за образом жизни таких людей, мы смогли бы составить довольно точное представление о том, какой тип собак окажется на вершине моды при следующем её повороте.
Впрочем, ничего особенно практического в таком знании не было бы: если бы мы все поспешили заняться разведением одной и той же породы, мы бы попросту разрушили связь между популярностью определённого типа собак и обстоятельствами жизни их владельцев.
Вспомним, например, те просторные времена, когда большим домам полагались большие собаки. Тогда в почёте были крупные — а порой и очень крупные — собаки.
А сразу после войны, когда денег было исключительно много, на первый план вышли собаки покрупнее.
Сегодня, однако, маятник, кажется, качнулся в противоположную сторону. По крайней мере, в повседневной жизни нас окружают компактность, экономия и эффективность.
Пространство и труд стали дорогими. Все куда-то спешат.
И раз так, вполне разумно предположить, что следующая порода, которой суждено подняться на гребень модной волны, будет той, что лучше всего соответствует этим новым представлениям.
Однако это должна быть восходящая звезда, а не угасающая. Собака, которая однажды уже достигла вершины популярности, кажется, по более или менее установленному правилу никогда не повторяет этого успеха.
Существует ли такая собака? Думаю, да.
Если принять во внимание всё, что имеет значение, нам не придётся искать дальше кардиган-корги.
В нём, несомненно, есть восходящая звезда, пока ещё достаточно далёкая от зенита, чтобы оставаться интересной, но уже после нескольких лет регистрации стремительно поднимающаяся вверх.
Ни слишком велик для самой маленькой квартиры, ни слишком мал для самого большого загородного дома, он по размеру идеально подходит практически для любых условий.
Уход за его гладкой, «самоочищающейся» шерстью действительно экономит труд.
И, что ещё важнее в тесных помещениях, от него не исходит неприятного собачьего запаха, который мог бы омрачить идеальное соседство этих крепких маленьких собак.
Маленькие едоки, долгожители, неутомимые ходоки, поразительно послушные и чистоплотные, с прекрасными сторожевыми качествами, обладающие преданностью, намного превосходящей среднюю, — их эффективность действительно очень высока.
Более того, в мире, который постоянно жаждет чего-то нового, они дают то, о чём мечтают все, — очарование необычного характера, столь же неповторимого, сколь и собственного.
Обладать кардиганом и наблюдать за его причудливыми выходками, наслаждаться богатством его привязанности, чувствовать, с каким пониманием он откликается на наше настроение, — значит испытать совершенно новую и восхитительно приятную форму дружбы с собакой.
«Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — может подумать читатель.
Чтобы не оставить места таким сомнениям, предлагаю ему посетить Рибрук, где он увидит кардиган-корги в его лучшем и наиболее типичном проявлении.
И, увидев этих собак, он должен понять, насколько прекрасно порода в своих лучших представителях приспособлена к современным требованиям.
А ещё он начнёт понимать, что подразумевается под выражением «очарование корги»: здесь ему встретятся собаки, обладающие этим тонким, вдохновляющим качеством в полной мере.
Галантные, ласковые маленькие создания, с большим сердцем, умным телом и безграничной преданностью.
У. Ллойд-Томас
А ведь между старым корги из Бронанта и знаменитыми выставочными собаками Geler прошло всего несколько поколений...
Как blue merle вернулся в британские ринги
После войны голубо-мраморные кардиганы в Британии стали настолько редкими, что окрас оказался под угрозой исчезновения. Британская заводчица Сандра Тонкин Эпплгейт (Sandra Tonkyn Applegate) из питомника Beckrow позднее писала, что merle практически исчез.
Довоенная линия Geler, давшая собак Caressa и Cledwyn, к этому времени уже была потеряна, и продолжить её было невозможно.
Вернуть blue merle в породу попыталась Тельма Грей, владелица питомника Rozavel, с которой мы уже встречались в истории пемброков. Но начинать ей пришлось не с потомков знаменитых мерлей Geler, а фактически искать новый путь.
Такой путь нашёлся благодаря красному кардигану Minor из питомника Taxicar. У него был голубой глаз — признак, заставивший Тельму Грей предположить, что за внешне немраморным окрасом этой собаки может скрываться ген merle. Minor повязали с триколорной сукой, и среди родившихся щенков оказался голубо-мраморный кобель Samswn Bach.
Идеальным представителем породы он не был. Позднее сама Грей описывала его как несколько высоконогого кардигана с небольшими заострёнными ушами, но при этом она отмечала его хорошую голову и прекрасную шерсть. А главное — Samswn Bach дал возможность снова работать с окрасом, который к тому времени практически исчез из британского разведения. Он стал первым blue merle, появившимся на британских выставках после Ch. Geler Caressa и Ch. Geler Cledwyn.
Дальнейшая работа заняла не одно поколение. После нескольких попыток одна из сук Грей, Rozavel Brithwyn, наконец родила двух хорошо окрашенных голубо-мраморных щенков — кобеля и суку. Сука вскоре погибла, а кобель получил говорящее имя Rozavel Blue At Last — «Наконец-то голубой». Речь, конечно, шла не о первом blue merle, которого увидела Грей: таким был уже его отец Samswn Bach. Для неё Blue At Last стал первым успешным результатом собственной программы по восстановлению голубо-мраморных кардиганов.
От этой работы пошла новая британская линия голубо-мраморных кардиганов. Позднее Сандра Тонкин Эпплгейт писала, что практически все английские blue merle её времени имели собак Rozavel в своих родословных.
Насколько позволяют судить сохранившиеся родословные, голубо-мраморная линия Geler, давшая Caressa, Coynant и Cledwyn, со временем прервалась. Грей фактически возродила голубо-мраморный окрас в британской популяции и сумела закрепить его уже через другую ветвь породы.
А дальше история делает любопытный круг. Пока голубо-мраморная линия Geler исчезала, другая ветвь питомника продолжала жить через Geler Finley → Geler Garrath → Nic → Moira → Shemin. Спустя несколько поколений потомки этой ветви снова оказались в тех же родословных, что и новая голубо-мраморная линия Rozavel.
Таким образом, blue merle Geler не сохранился, но сам Geler сохранился, просто уже через других собак и без знаменитого окраса, с которым имя питомника так прочно ассоциировалось.
Почему линии Geler оказалось так трудно сохранить?
При всех выставочных успехах Geler у истории питомника была одна особенность, которая позднее немало озадачивала заводчиков: собаки Уайли были известны и высоко ценились, однако получить их для собственной племенной работы, по воспоминаниям более поздних заводчиков, было непросто.
Сандра Тонкин Эпплгейт из питомника Beckrow, рассказывая об истории голубо-мраморных кардиганов, писала, что Уайли не продавала своих собак и не позволяла использовать её кобелей в разведении. Именно с этим Эпплгейт связывала исчезновение старой blue merle линии Geler после войны.
Однако если начать разбирать сохранившиеся родословные, картина оказывается не такой однозначной.
Geler Finley использовался в разведении за пределами питомника Уайли: от его вязки с Groten Ddu родился Geler Garrath, причём заводчиком этого помёта был указан Томас Гриффитс (Thomas Griffiths), а позднее Garrath перешёл во владение самой Уайли. У Garrath, в свою очередь, тоже были потомки, и через Nic, Moira и Shemin эта ветвь разошлась по другим британским линиям. Один из потомков Shemin позднее оказался в США.
Поэтому говорить об исчезновении Geler было бы не совсем верно. Питомник прекратил существование, его имя перестало появляться в новых поколениях собак, но потомки Geler продолжали входить в другие племенные линии — и постепенно след питомника растворился в истории породы.
Наследие Geler
Регистрации собак с приставкой Geler продолжались до войны, отдельные собаки регистрировались и в военные годы, а после её окончания разведение возобновилось. Последние регистрации щенков из питомника Geler относятся примерно к концу 1950-х годов, а затем название питомника постепенно исчезает из племенных книг.
Однако самим собакам Geler исчезнуть из породы было уже гораздо сложнее.
За несколько десятилетий кардиган прошёл огромный путь. Из местной валлийской рабочей собаки он превратился в официально признанную породу со своим стандартом, выставочными чемпионами и питомниками не только в Британии, но и за океаном. Вместе с породой путешествовали и родословные: потомки старых валлийских собак оказывались в новых питомниках, их снова и снова использовали в разведении, а имена первоначальных предков уходили всё дальше в глубину поколений.
Так произошло и с Geler. Знаменитая голубо-мраморная линия, давшая Caressa, Coynant и Cledwyn, прервалась, но другие ветви продолжились. Мы смогли проследить одну из них от Geler Finley через Geler Garrath, Nic, Moira и Shemin до Pantyblaidd Liew-Or-Bryn, который в 1956 году пересёк Атлантику и оказался в США. Другие потомки этой же ветви разошлись по британским питомникам, и приставка Geler довольно быстро перестала выдавать их происхождение.
Наверное, поэтому влияние старых питомников так легко недооценить. Через несколько поколений их названия исчезают из кличек, ещё через несколько — знакомые собаки оказываются далеко в глубине родословной. Но это не означает, что исчезла сама линия.
История Geler началась в то время, когда ещё можно было встретить собак, происходивших непосредственно от старых корги Бронанта. Между Mon, которого называли последним представителем прежнего типа, и знаменитой Geler Caressa было всего несколько поколений, а спустя ещё четверть века потомок другой ветви Geler уже выходил на выставочный ринг в Америке.
Дейзи Уайли была лишь одной из нескольких людей, благодаря которым старые валлийские линии вошли в формирующуюся породу. Не всё созданное в её питомнике удалось сохранить: история голубо-мраморных Geler закончилась, а некоторые подробности её племенной работы спустя почти столетие остаются неясными. Но другие линии пережили и сам питомник, и свою знаменитую приставку.
Питомник Geler исчез, но его наследие осталось в родословных кардиганов.
================================================
Источники:
- Lloyd-Thomas, W. The Dog That Fits the Times: Miss D. F. Wylie's Famous “Geler” Welsh Corgis (Cardigan). Supplement to Our Dogs, 10 December 1937, p. 165.
