Собаки и война: как корги пережили Вторую мировую

Когда говорят о собаках во время мировых войн, обычно вспоминают тех, кто оказался рядом с человеком на фронте. Собаки искали раненых, передавали сообщения, охраняли военные объекты, служили связными и талисманами подразделений. Их фотографии сохранились в военных архивах, а некоторые истории стали почти легендарными.

Но война меняла собачий мир и вдали от линии фронта.

Прекращались выставки. Заводчики уходили на военную службу или покидали свои дома. Поездка к выбранному производителю могла стать невозможной. Нарушалось сообщение между городами и странами, действовали ограничения на транспорт, а в условиях продовольственного дефицита содержание большого количества собак само по себе превращалось в проблему. Запланированные вязки не происходили, питомники сокращались, отдельные производители и целые племенные ветви исчезали из разведения.

После войны количество собак можно было увеличить снова, но вот потерянную линию было восстановить гораздо сложнее — а иногда и вовсе невозможно.

История двух пород корги особенно хорошо показывает, что происходит с породой, когда её развитие внезапно прерывает большая историческая катастрофа. Пемброк и кардиган получили статус отдельных пород всего за пять лет до начала Второй мировой войны, но встретили войну они уже в совершенно разном положении.

И последствия этих нескольких лет можно увидеть в их родословных до сих пор.

Первая мировая: когда двух пород корги ещё не существовало

Первая мировая война уже показала европейским заводчикам, насколько хрупким может оказаться мир организованной кинологии.

Война нарушила международные связи, остановила множество выставок и племенных программ, изменила жизнь питомников. Для некоторых малочисленных европейских пород потеря даже нескольких производителей могла означать исчезновение значительной части доступного генофонда.

Но рассказать отдельно о судьбе пемброка и кардигана в Первую мировую невозможно по простой причине: в современном кинологическом смысле этих двух пород тогда ещё не существовало.

Валлийские фермерские собаки разных типов, из которых впоследствии сформировались пемброк и кардиган, конечно, уже жили в Уэльсе. Однако официальное признание Welsh Corgi британским Kennel Club пришло только в 1920-х годах, а два разных типа корги ещё некоторое время регистрировали и выставляли вместе и иногда даже скрещивали между собой.

Поэтому война, которая особенно сильно отразилась на истории современных корги, началась двадцать лет спустя — практически сразу после того, как две породы окончательно разошлись.

1934 год: один корги становится двумя

Историю разделения пемброка и кардигана мы подробно рассказывали в отдельной статье. Здесь важен один момент: самостоятельная история двух пород началась совсем незадолго до Второй мировой войны.

В 1934 году британский Kennel Club признал пемброка и кардигана отдельными породами, и существовавших к тому времени зарегистрированных Welsh Corgis пришлось распределить между двумя новыми племенными книгами.

Пемброками были классифицированы 240 собак, а кардиганами — всего 59.

В последующие несколько лет разница стала ещё заметнее.

Пемброк стремительно набирал популярность, и в 1938 году число регистраций приблизилось к тысяче.

Кардиган же оставался малочисленной породой. В 1939 году зарегистрировали 58 собак — практически столько же, сколько было отнесено к этой породе при разделении пятью годами раньше.

Но даже эти цифры создают слишком оптимистичное впечатление о генетическом разнообразии кардигана: пятьдесят девять собак не означают пятьдесят девять неродственных основателей породы.

Cardigan Welsh Corgi Association называет одним из главных основателей ранней популяции кобеля Bob Llwyd. Его имя встречается во всех, кроме двух, родословных чемпионов Ассоциации периода 1928–1939 годов. В одном из этих двух случаев родители собаки не были зарегистрированы, а второй собакой был Ch. My Rockin Mawer — наполовину пемброк.

Таким образом, ещё до войны кардиган представлял собой небольшую популяцию с сильно пересекающимися родословными. В сентябре 1939 года именно эта маленькая порода вместе с гораздо более многочисленным пемброком вошла в новую эпоху.

Последняя выставка перед долгим перерывом

Welsh Corgi League появилась совсем незадолго до войны — летом 1938 года. Одной из её основательниц была Тельма Грей, владелица знаменитого питомника Rozavel.

Первая специализированная выставка Лиги состоялась весной 1939 года в Лондоне. Пемброк становился всё многочисленнее и популярнее, появлялись новые владельцы и питомники, постепенно формировался узнаваемый породный тип.

Через несколько месяцев началась война.

Тем не менее 22 мая 1940 года Welsh Corgi League сумела провести ещё одну выставку.

Best in Show получил уже восьмилетний Ch. Rozavel Red Dragon.

Сегодня это имя известно прежде всего тем, кто начинает всерьёз разбирать старые родословные пемброков. Red Dragon был одним из наиболее влиятельных производителей раннего периода породы. Welsh Corgi League называет его очень сильным препотентным кобелём, заметно повлиявшим на закрепление типа пемброка.

В тот майский день он ещё раз вышел в ринг и стал победителем выставки.

...Следующей выставки пришлось ждать до окончания войны.

В собственных воспоминаниях Тельма Грей писала, что после майской выставки война обрушилась на Лигу со всей силой. Нормальная деятельность клуба прекратилась на несколько лет, а история породы продолжалась уже не в выставочных рингах.

Rozavel по разные стороны войны

К тому времени имя Rozavel было известно далеко за пределами круга британских заводчиков.

В 1933 году герцог Йоркский, будущий король Георг VI, приобрёл у Тельмы Грей щенка для своих дочерей, принцесс Елизаветы и Маргарет. Им стал Rozavel Golden Eagle, которого семья называла Dookie.

Появление корги в королевской семье сильно способствовало популярности породы. Фотографии маленьких принцесс с необычными коротконогими собаками появлялись в прессе, а пемброк постепенно превращался из малоизвестной валлийской фермерской собаки в модную породу.

Но Rozavel отправлял собак не только в британские дома: до войны собаки Тельмы Грей уезжали за границу, в том числе в Германию.

В июне 1940 года Грей писала в британском журнале Dog World о собаках, которых прежде продала немецким владельцам и о судьбе которых теперь могла только гадать. Среди них она упомянула двух корги, поставленных Иоахиму фон Риббентропу — бывшему германскому послу в Великобритании, а к тому времени министру иностранных дел нацистской Германии.

Когда этих собак отправляли новым владельцам, это был обычный международный обмен между заводчиком и покупателем, а несколько лет спустя две страны оказались по разные стороны баррикад.

Судьба тех двух корги неизвестна.

Корги с немецкой подлодки

У этой истории есть ещё одна странная глава.

В послевоенном издании своей книги The Welsh Corgi: Pembrokeshire and Cardiganshire Types Тельма Грей вспоминала фотографию экипажа британского военного корабля с собакой, которую моряки забрали с немецкой подводной лодки. По словам Грей, собака была талисманом немецкого экипажа и выглядела как корги.

Корги в довоенной Германии встречались крайне редко. Зная, что она сама продавала собак Риббентропу, Грей предположила: не мог ли этот необычный корабельный талисман происходить от тех самых Rozavel?

Ответа у нас нет. Пока не удалось достоверно установить ни имя собаки, ни подлодку, на которой она находилась, ни её родословную, поэтому связь с корги Риббентропа остаётся только предположением Тельмы Грей.

Но сама история прекрасно показывает, насколько далеко к тому времени успели разойтись первые представители молодой породы: собака, чьи предки, возможно, пасли скот в Уэльсе, могла оказаться талисманом немецкой подлодки — а затем попасть к британским морякам.

Был ли тот загадочный пёс потомком Rozavel, мы, вероятно, уже никогда не узнаем.

Корги на войне

Подобная история была не единственной.

В 1944 году американский военно-морской офицер, находившийся в Африке, отправил домой четырёхмесячного Welsh Corgi, который до этого служил талисманом подразделения ВМС США.

У щенка был необычный подарок на дорогу: местный «medicine man» изготовил для него красный ошейник с маленьким мешочком из кожи ящерицы. Внутри находилось juju — амулет, который должен был защищать собаку от змей и злых духов. Для того корги война на этом фактически закончилась: он отправился через океан в американский дом.

Такие эпизоды напоминают, что собаки действительно сопровождали людей на протяжении всей войны — на кораблях, военных базах и в подразделениях.

Но для будущих пемброка и кардигана куда важнее был другой вопрос: не сколько корги находилось рядом с военными, а сколько корги продолжало рождаться дома.

Пять лет, которые изменили две породы

Война не остановила разведение полностью: рождались новые щенки, некоторые питомники продолжали работу, владельцы сохраняли собак и старались не потерять созданные за предыдущие годы линии. Тем не менее, нормальная племенная система оказалась нарушена.

Welsh Corgi League прямо пишет, что война остановила выставки и племенные программы пемброков. Одновременно клуб отмечает важное обстоятельство: поскольку маленьких собак было сравнительно легко содержать, то благодаря усилиям заводчиков несколько важных линий вельш корги удалось сохранить.

Пемброку помогла численность его довоенной популяции: к началу войны это уже была довольно многочисленная порода с несколькими активными питомниками и производителями. Red Dragon имел огромное влияние на породу, но будущее пемброка не зависело от единственной сохранившейся ветви.

У кардигана исходная ситуация была другой. Cardigan Welsh Corgi Association пишет о военном периоде предельно просто: щенков рождалось очень мало, и после войны порода находилась далеко не в лучшем состоянии.

И как раз в этот период родился кобель, влияние которого на современного кардигана трудно переоценить.

Withybrook Brock: щенок 1941 года

2 марта 1941 года в питомнике Withybrook родился Ch. Withybrook Brock.

Он происходил из уже сложившихся довоенных линий кардиганов. Его отцом был Bussleton Chips — один из четырёх братьев Bussleton, сыгравших заметную роль в разведении кардиганов в 1930-е годы. Через эту ветвь родословная Brock была связана с ранним племенным ядром кардигана, в котором огромное влияние имел Bob Llwyd.

Brock был не единственным кардиганом, чья линия пережила войну. Сохранились и другие важные ветви, в том числе связанные с Drudwyn и Dialwr, а после войны большую роль сыграли несколько сук, соединивших эти линии в новых питомниках.

Это важно: кардиган не был восстановлен от одной-единственной собаки, но вклад отдельных уцелевших животных оказался очень неравномерным.

И Brock стал самым ярким примером.

Cardigan Welsh Corgi Association называет его первым великим производителем породы: с 1947 по 1950 год чемпионские титулы получили шесть его сыновей и дочерей, а с 1949 по 1957 год — уже семнадцать внуков.

Его потомки вошли в основу питомника Kentwood, который к концу 1950-х годов дал двенадцать чемпионов Великобритании. Через другие вязки кровь Brock распространялась в Greenfarm, Lisaye и многочисленных последующих линиях.

Порода восстанавливалась, и одновременно её родословные всё сильнее переплетались вокруг сравнительно небольшого числа собак.

1945: кинология возвращается

После окончания войны британские породные клубы начали возвращаться к нормальной жизни удивительно быстро. Уже в ноябре 1945 года Southern Section Welsh Corgi League провела в Лондоне первую послевоенную выставку. В 1946 году возобновились и крупные специализированные мероприятия.

Первые послевоенные выставки хорошо показывают, в насколько разном состоянии пемброк и кардиган подошли к окончанию войны: на первом послевоенном championship show Cardigan Welsh Corgi Association в 1946 году участвовали всего 18 кардиганов, тогда как на первом послевоенном championship show Welsh Corgi League в ринг вышли 122 пемброка.

Конечно, эти цифры не отражают общую численность пород в Великобритании: речь идёт только о собаках, представленных на конкретных выставках. Но разница между 18 и 122 хорошо показывает, насколько разным было положение двух пород в первые послевоенные годы.

Обе породы пережили одну войну, но одна вернулась в ринг с более чем сотней собак, а другая — всего с восемнадцатью.

Спасти породу — и одновременно сузить её

Восстановление численности породы после войны ещё не означает восстановления её прежнего генетического разнообразия. Если племенная популяция резко сократилась, заводчикам приходится работать с теми собаками и линиями, которые сохранились, и при этом вклад этих собак в следующие поколения почти никогда не бывает равным.

Особенно большое влияние получают удачные производители: если кобель соответствует желательному типу и стабильно передаёт свои качества потомству, его используют в разных питомниках. Затем в разведение входят его сыновья и дочери, позже — внуки и правнуки. Постепенно потомки одной собаки расходятся по множеству питомников и уже воспринимаются как представители разных линий, но когда эти линии снова встречаются в последующих вязках, общий предок начинает появляться в родословной одной собаки сразу по нескольким ветвям.

С Withybrook Brock произошло как раз это. Его влияние распространилось по послевоенной популяции кардиганов настолько быстро, что уже в родословных некоторых собак начала 1950-х годов он встречается несколько раз через разных потомков. С каждым следующим поколением число таких пересечений увеличивалось.

Здесь работает простая математика родословной: у собаки два родителя, четыре предка во втором поколении (2 бабушки и 2 деда), восемь — в третьем, шестнадцать — в четвёртом, и дальше их теоретическое число продолжает удваиваться. Но в небольшой закрытой популяции все эти позиции не могут бесконечно занимать разные собаки. Родословные пересекаются, и одни и те же предки появляются в них снова и снова — иногда по десяткам, сотням, а на большой глубине и по тысячам различных путей.

Масштаб этого явления хорошо показывает пример кардигана Brock, который генетик Джерольд Белл (Jerold Bell) приводит в материалах AKC Canine Health Foundation. В типичной родословной современного кардигана Brock находится уже далеко — впервые его можно встретить примерно в четырнадцатом поколении, и на первый взгляд такой предок кажется слишком далёким, чтобы иметь большое значение.

Однако если проследить не одну цепочку происхождения, а все все ветви родословной, картина оказывается совсем другой. По оценке Белла, Withybrook Brock в среднем занимает в родословной современного кардигана более 500,000 позиций, а его суммарный генетический вклад составляет около 25%.

Эти полмиллиона появлений не означают, что кардиганов поколение за поколением вязали с ближайшими родственниками или что заводчики сознательно стремились сосредоточить породу вокруг одного кобеля. Огромный вклад Brock сформировался постепенно: его потомки разошлись по разным питомникам, их собственные линии продолжали развиваться, а спустя поколения снова и снова соединялись между собой.

Так последствия небольшого числа племенных животных, переживших период резкого сокращения популяции, могут сохраняться гораздо дольше самого кризиса. К моменту, когда порода вновь становится многочисленной, её родословные уже несут непропорционально большой вклад тех собак, которым когда-то выпало сыграть главную роль в её восстановлении.

Почему влияние Brock оказалось таким огромным

Глядя на цифры сегодня, легко решить, что причина огромного вклада Withybrook Brock очевидна: успешного производителя просто использовали слишком широко, но такое объяснение оставляет за скобками главное — состояние самой породы, в которой он родился и использовался.

Кардиган был малочисленной породой задолго до появления Brock. После разделения двух пород в 1934 году к кардиганам отнесли всего 59 зарегистрированных собак, причём их родословные уже тесно пересекались. Огромное влияние Bob Llwyd и других ранних производителей показывает, что племенная база породы была довольно узкой ещё до Второй мировой войны. Война дополнительно сократила возможности для разведения: рождалось мало щенков, привычные связи между питомниками нарушились, а некоторые племенные ветви не получили продолжения.

Поэтому после войны заводчики начинали восстановление не с большой и разнообразной популяции, а с ограниченного набора сохранившихся собак, и в этих условиях хороший производитель приобретал особое значение. Brock не только соответствовал желательному породному типу, но и успешно передавал свои качества потомству. Его дети выигрывали чемпионские титулы и сами широко использовались в разведении, а затем в племенную работу входили уже следующие поколения его потомков.

Это был вполне понятный путь восстановления маленькой породы. Перед заводчиками стояла практическая задача — сохранить кардигана, увеличить его численность и закрепить желательный тип. Современных инструментов оценки генетического разнообразия у них не было: невозможно было рассчитать геномное родство потенциальной пары, посмотреть распределение генетических вариантов во всей популяции или за несколько секунд проследить родословную на десятки поколений.

Поэтому огромный современный вклад Brock нельзя объяснять только тем, что одного кобеля когда-то «слишком много вязали». Он стал результатом сразу нескольких процессов: небольшой и уже родственной довоенной популяции, дальнейшего сокращения разведения во время войны, ограниченного числа сохранившихся племенных линий и последующего успеха Brock и его потомков. По мере восстановления породы эти потомки расходились по разным питомникам, а спустя несколько поколений их ветви снова соединялись.

В результате собака, которая помогла кардигану выйти из тяжёлого послевоенного периода, одновременно стала одним из главных общих предков последующих поколений. Это не противоречие, а характерная особенность восстановления маленькой закрытой популяции: те животные, благодаря которым численность породы удаётся вернуть, неизбежно получают непропорционально большой генетический вклад в её будущее.

Почему с пемброком произошло иначе

У пемброка тоже были выдающиеся предки, влияние которых распространялось на огромное число последующих собак.

Один из них уже знаком нам по последней выставке 1940 года — Ch. Rozavel Red Dragon. Он родился в 1932 году и успел оставить многочисленное потомство ещё до войны. Его дети и более далёкие потомки встречаются во многих знаменитых британских линиях, а Welsh Corgi League связывает с ним заметную часть формирования узнаваемого породного типа.

Но прямого аналога оценки Brock — «полмиллиона появлений и около четверти генофонда» — для Red Dragon у нас нет, и приписывать ему такую цифру только ради красивой симметрии было бы неправильно.

Главное различие между двумя породами заключалось не в том, был ли среди их предков особенно влиятельный производитель: такие собаки были и у пемброков, и у кардиганов. Гораздо важнее было состояние популяции к началу войны.

В 1938 году в Великобритании зарегистрировали 975 пемброков и всего 78 кардиганов. За несколько лет после официального разделения пород пемброк успел стать значительно многочисленнее, расширился и круг питомников, занимавшихся его разведением. Поэтому даже в условиях войны, когда нормальная племенная работа была серьёзно нарушена, у заводчиков оставалось больше собак и больше линий, которые могли получить продолжение.

Кардиган встретил тот же исторический кризис с гораздо меньшей и уже во многом родственной популяцией. Для такой породы потеря или прекращение даже нескольких племенных ветвей имели значительно больший вес, а вклад тех собак, чьи потомки продолжили использоваться после войны, неизбежно становился заметнее.

Так две породы, ещё совсем недавно объединённые общим названием Welsh Corgi, пережили одни и те же военные годы с очень разным исходным запасом прочности. Война нарушила развитие обеих, но её долгосрочный след в их родословных оказался разным.

Сюзан: ещё одна линия, начавшаяся во время войны

Пока кардиган переживал один из самых трудных периодов своей истории, у пемброка во время войны продолжали рождаться собаки, которым предстояло оставить заметный след в породе. Самой известной из них стала Susan, подаренная принцессе Елизавете на восемнадцатилетие в 1944 году.

Корги к тому времени уже давно были частью жизни королевской семьи. Ещё в 1930-е годы отец Елизаветы, будущий король Георг VI, приобрёл для дочерей пемброка Dookie, а позднее в семье появилась Jane. Но Susan занимала в этой истории особое место: это была уже собственная собака Елизаветы, и именно от неё началась линия пемброков, которую будущая королева сохраняла на протяжении десятилетий.

Susan родилась в разгар войны, когда британские выставки почти прекратились, поездки и вязки были затруднены, а содержание собак требовало дополнительных усилий. Тем не менее её история показывает другую сторону судьбы пемброка в эти годы. Порода не избежала последствий войны, но её более многочисленная довоенная популяция позволила сохранить значительно больше племенных ветвей, которые продолжили развиваться после 1945 года.

Позднее потомки Susan стали, пожалуй, самой известной семьёй пемброков в мире благодаря своей связи с королевой Елизаветой II. Но для нашей истории важнее другое: Susan была не единственным спасительным предком, вокруг которого пришлось восстанавливать породу. Она стала одной из множества линий, продолжившихся после войны.

И в этом особенно хорошо видна разница между двумя корги. Brock и Susan родились почти в одно время — в 1941 и 1944 годах, — но вошли в послевоенную историю пород совершенно по-разному. Brock оказался одним из ключевых предков небольшой популяции кардиганов, тогда как линия Susan существовала внутри гораздо более многочисленной популяции пемброков. Война коснулась обеих пород, но пространство для их дальнейшего восстановления было очень разным.

Война меняет не только численность

Представим условную породу, в которой до войны существуют шесть относительно самостоятельных ветвей: A — B — C — D — E — F.

После войны племенные представители остаются только в трёх из шести - A, B и C, но и их вклад оказывается разным:

• От A в следующих поколениях происходит пятьдесят племенных собак.

• От B — десять.

• От C — две.

Через двадцать лет после кризиса порода снова может насчитывать тысячи собак. Выставочные ринги заполнены, ежегодно рождаются сотни помётов, появляются новые питомники, а сама порода распространяется по разным странам. По численности уже ничто не напоминает о времени, когда её существование зависело от нескольких сохранившихся племенных животных.

Но восстановление численности не означает восстановления прежнего генетического разнообразия. Если во время кризиса одни линии исчезли (как D, E и F в нашем примере), а другие продолжились лишь через небольшое число собак (как В и С), то все последующие поколения будут происходить от этого ограниченного набора предков. Новых собак становится всё больше, но утраченные ветви родословных вместе с ростом популяции не возвращаются.

В этом и заключается эффект генетического бутылочного горлышка: популяция сначала резко сокращается, а затем снова увеличивается, но проходит через этот период лишь часть прежнего генетического разнообразия. Спустя десятилетия порода может выглядеть многочисленной и благополучной, оставаясь генетически гораздо более однородной, чем до кризиса.

Поэтому тысячи современных представителей породы ещё не означают столь же богатого генофонда. Важна не только численность собак, живущих сегодня, но и то, от скольких предков и через какое количество сохранившихся линий эта численность была восстановлена.

Всё это звучит довольно абстрактно, пока не открыть родословную современной собаки и не попробовать пройти по ней назад. Мы решили проделать это с нашей Иви — Sababa Shire Elizabeth Eevee, родившейся в 2021 году, — и посмотреть, удастся ли добраться до одной из собак, о которых шла речь в этой статье. И в результате тот самый знаменитый Ch. Rozavel Red Dragon обнаружился в ней не один раз: его можно проследить как со стороны матери, так и со стороны отца. По одной материнской ветви он находится в 23-м поколении, а по одной из отцовских — в 24-м. Уже при ручном просмотре родословной мы нашли как минимум четыре разных пути, ведущих от Иви к Red Dragon, причём некоторые из них проходят через совершенно разные питомники и вновь сходятся лишь много поколений спустя.

Это хорошо показывает, что означает повторение далёкого предка в закрытой породной популяции. Между Иви и Red Dragon почти девяносто лет, а его имя всё равно появляется в разных частях её родословной — не как единичная историческая запись, а как общий предок нескольких линий.

Тот же эксперимент мы проделали с нашей Тори — Sababa Shire Karma Vic Tory, родившейся в 2024 году, — и попробовали добраться до Withybrook Brock. Искать пришлось недолго: уже при ручном просмотре родословной мы обнаружили как минимум шесть разных путей, ведущих от Тори к Brock, причём он появляется с обеих родительских сторон. Два прослеженных пути проходят по линии отца и ещё четыре — по линии матери. В зависимости от выбранной ветви Brock оказывается примерно в 14–17-м поколениях от Тори. А если продолжить движение ещё глубже, родословная начинает сходиться к более раннему племенному ядру породы: Bob Llwyd появляется в ней снова и снова, причём не только через Brock, но и по другим ветвям.

Это линия по отцу Тори. Материнскую линию мы даже не пытались уложить в более или менее понятную схему :)

Так история маленькой довоенной популяции кардиганов, последующего военного «бутылочного горлышка» и огромного влияния отдельных производителей становится видна буквально в родословной собаки, родившейся более восьмидесяти лет спустя.

Почему эта история важна сегодня

У современного заводчика гораздо больше возможностей, чем было у людей, восстанавливавших породы после Второй мировой войны. Сегодня можно проследить родословную на десятки поколений, рассчитать коэффициент инбридинга, оценить родство потенциальной пары, использовать генетические тесты, а расстояние между питомниками в разных странах уже не является тем препятствием, каким оно было восемьдесят лет назад.

Все эти инструменты помогают разумнее распоряжаться тем генетическим разнообразием, которое сохранилось в породе - но создать утраченное разнообразие они не могут. Если какая-то племенная ветвь оборвалась и вместе с её последними представителями из популяции исчезли определённые генетические варианты, увеличение численности породы само по себе их уже не вернёт.

Поэтому старые родословные — гораздо больше, чем перечень кличек давно умерших собак. Повторяющиеся в них имена позволяют увидеть, как складывалась современная популяция: какие производители получили особенно большое влияние, какие линии продолжились, а какие исчезли, насколько свободно обменивались собаками разные питомники и через какие периоды резкого сокращения численности прошла порода. Иногда причины этих изменений лежали внутри самой кинологии, а иногда определялись событиями, совершенно от неё не зависевшими.

История пемброка и кардигана во время Второй мировой войны хорошо это показывает. Две родственные породы пережили одни и те же военные годы, но подошли к ним с разной численностью и разным запасом генетического разнообразия. После войны обе вернулись на выставочные ринги, снова начали расти и со временем распространились по всему миру. Однако восстановление численности не стёрло того, что произошло с их племенными популяциями в 1940-е годы.

Для людей Вторая мировая война закончилась в 1945 году. В истории пород собак её последствия оказались гораздо долговечнее: они остались в линиях, которые удалось сохранить, в линиях, исчезнувших навсегда, и в родословных современных собак, где спустя восемь десятилетий мы всё ещё встречаем имена тех немногих предков, через которых порода когда-то продолжила свою историю.