В начале 1930-х годов из Южного Уэльса в Шотландию отправился необычный пассажир.
Ей было восемь недель, звали её Nippy of Drumharrow, и большую часть пути она проделала одна.
Маленького пемброка посадили на поезд, который должен был доставить её новому владельцу — молодому шотландцу Джону Холмсу. Последний отрезок путешествия Ниппи проехала уже не по железной дороге: её пересадили в почтовый фургон, где щенок ехал рядом с водителем на переднем сиденье.
Сегодня трудно представить заводчика, который отправил бы восьминедельного щенка через полстраны таким способом...
Но ещё интереснее причина этого путешествия. Холмс вовсе не искал будущего выставочного чемпиона - ему нужна была небольшая рабочая собака, которая могла бы помогать со скотом и одновременно справляться с крысами на ферме. Корги подходил для обеих задач: достаточно маленький и проворный для охоты на грызунов, но при этом смелый и настойчивый, чтобы работать рядом с животными, во много раз превосходящими его размером.
Спустя много лет Холмс назовёт своего первого корги лучшим крысоловом и самой выносливой собакой для работы со скотом из всех, которых ему доводилось знать. И добавит ещё одну важную деталь: от Ниппи происходила вся созданная им линия пемброков.
А линия эта окажется совсем не рядовой.
В ней появятся британские и американские чемпионы. Formakin Orangeman станет первым послевоенным чемпионом породы в Великобритании и будет побеждать по обе стороны Атлантики. Корги Холмса выйдут из выставочных рингов на соревнования по послушанию и показательные выступления. Появятся гастролирующие Formakin Canine Stars, а затем профессиональный центр, готовивший животных для кино и телевидения.
Сам Холмс станет дрессировщиком и автором книг о собаках. Он будет работать не только с корги и бордер-колли, но с кошками, птицами, овцами и множеством других животных. А почти полвека спустя снова вернётся к породе, созданной для работы со скотом, и вместе с женой Мэри окажется у истоков истории Australian Cattle Dog в Великобритании.
Но всё это будет потом.
А пока восьминедельная Ниппи едет на север — к человеку, которому просто нужна хорошая фермерская собака.
До Ниппи
Джон Холмс родился в Шотландии в 1913 году и вырос в мире, где племенное разведение и выставки совершенно естественно сочетались с использованием животных в работе.
Его семья была связана с сельским хозяйством. Отец и дед успешно выставляли клайдсдейльских лошадей, а Холмс позднее вспоминал, что сельскохозяйственные выставки были важнейшими событиями его детства.
Но одновременно это был мир рабочих животных. Холмс рос рядом со скотом, работал с бордер-колли, пасшими овец, а затем учился в сельскохозяйственном колледже. Публикация о его Formakin Animal Centre, вышедшая в 1963 году, описывала его как сына шотландского фермера, который первый опыт с собаками получил ещё юношей, работая со своими бордер-колли.
Первый серьёзный опыт собственного племенного разведения Холмс получил даже не с собаками, а с овцами породы бордер-лейстер.
В The Farmer's Dog Холмс вспоминал один из первых уроков, полученных им ещё до появления корги. В восемнадцать лет он купил двух ярочек породы Border Leicester. Одна была очень хорошей, другая — настолько же очевидно плохой, и начинающему животноводу решение казалось простым: хорошее животное стоит использовать в разведении, плохое — нет.
Более опытный заводчик объяснил ему, что племенная работа устроена сложнее. Качества самого животного ещё не позволяют напрямую предсказать, что оно передаст потомству: значение имеют его происхождение, наследственные особенности семьи и то, с каким партнёром его будут вязать. Холмс позднее вспоминал, что этот практический урок оказался для него полезнее того небольшого количества «менделизма», которое он успел получить в сельскохозяйственном колледже.
Что стало с двумя ярочками дальше, Холмс не рассказывает. Для него важен был сам урок: в разведении недостаточно выбрать животное, которое лучше выглядит сегодня; нужно попытаться понять, что стоит за его собственными качествами и что оно способно передать следующему поколению.
В сущности, здесь уже появился вопрос, который будет занимать его следующие несколько десятилетий: что животное получило по наследству — и что из этого можно развить?
Вскоре возможность проверить это на практике приехала к нему поездом из Южного Уэльса.
Каким должен быть рабочий корги
Ниппи оказалась не просто удачной первой собакой - на её примере Холмс познакомился с тем типом рабочего поведения, который впоследствии будет наблюдать и обсуждать у корги всю жизнь.
В The Farmer's Dog он датировал начало своей работы с пемброками 1933 годом. Со временем разведение приобрело совсем не любительский масштаб: по собственным воспоминаниям Холмса, в определённый период у него одновременно было до двадцати племенных сук.
За эти годы он успел увидеть сотни корги и был убеждён, что их первоначальное рабочее предназначение нельзя понять, просто представляя себе уменьшенного бордер-колли.
Бордер-колли великолепно собирает разбросанное стадо и способен управлять им на расстоянии, а корги работает иначе. Это прежде всего собака-погонщик, чья задача — заставить скот двигаться в нужном направлении.
Для этого использовались два характерных приёма. При heeling собака хватала животное за пятку, заставляя двигаться вперёд. При nosing могла атаковать спереди, останавливая или разворачивая его. Холмс подчёркивал, что место и способ хватки во многом определяются врождённым поведением самой собаки: просто научить любую собаку правильно кусать скот невозможно.
Корги благодаря росту работал чрезвычайно низко — по мягкой части пятки непосредственно над копытом.
Холмс даже спорил с красивой легендой о том, что после укуса корги якобы распластывается на земле, чтобы корова не смогла его лягнуть. За годы наблюдений он такого поведения не видел. Хороший рабочий корги действительно держит голову очень низко и иногда почти опускается на локти, но продолжает двигаться, хватает заднюю ногу и успевает уйти от удара.
У такой работы были свои ограничения.
В The Farmer's Dog Холмс прямо признавал, что как универсальный помощник на ферме корги не сравнится с бордер-колли. Но когда требовалось заставить группу коров продолжать движение, протолкнуть животных через грязные ворота, загнать их в транспорт или не позволить им добраться до кормушек раньше времени, хорошего корги он считал практически непревзойдённым.
Особенно его поражало другое: из нескольких сотен выращенных им пемброков большинство в какой-то момент проявляло характерный рабочий инстинкт — даже когда в их родословных уже шесть или семь поколений не было реально работавших собак.
Но врождённый инстинкт можно было не только развить - его можно было случайно уничтожить.
Холмс приводил пример щенка, которого постоянно наказывали за погоню за велосипедами или другими движущимися объектами, а позже удивлялись, почему он отказывался преследовать овец. Для человека это совершенно разные действия, но для молодой собаки граница между ними далеко не настолько очевидна.
Если всякий раз останавливать щенка, когда он проявляет желание преследовать и контролировать движение, можно вместе с нежелательной погоней подавить и будущий пастуший инстинкт.
Мысль о том, что врождённые способности существуют, но человек способен как раскрыть, так и испортить их станет одной из центральных в работе Холмса с собаками.
Ниппи встречает Rozavel
Довольно быстро история Холмса переплелась с другой важнейшей линией раннего пемброка — Rozavel Тельмы Грей. Ниппи неоднократно вязали с одним из наиболее влиятельных производителей того времени — Ch. Rozavel Red Dragon.
Современные базы старых родословных далеко не полны, поэтому по ним нельзя судить о реальном числе помётов Ниппи. Сам Холмс вспоминал о десяти помётах и 41 щенке (!). Но сохранившиеся родословные позволяют увидеть по меньшей мере несколько повторных сочетаний Red Dragon × Nippy.
Среди известных дочерей этой пары были Rozavel Monica, Rozavel Gwyneth и Formakin Bright Spark.
Гвинет Холмс позднее называл своим первым чемпионом.
В декабре 1937 года в приложении к британскому журналу Our Dogs появилась публикация о питомнике Formakin. В заголовке был указан его тогдашний адрес — Haughend Farm, Dunkeld, Perthshire, а центральное место занимала фотография Nippy. Её называли не только основательницей питомника, но и любимицей дома.
К этому времени Nippy было почти пять лет. По данным публикации, она уже принесла четыре помёта от Ch. Rozavel Red Dragon, а в момент выхода статьи выкармливала очередных четырёх щенков. При этом она успела сделать и заметную выставочную карьеру: Холмс называл её первым корги в Шотландии, получившим Challenge Certificate, и единственным тигровым корги, которому удалось выиграть CC. Среди её результатов были семь первых мест, три Best of Sex и два резервных CC.
Публикация перечисляла и других собак раннего Formakin: Rozavel Gwyneth, Madam Birky, Formakin Miss Prim, Formakin Brinda, Formakin Dainty Blonde и Formakin Bright Eyes. Это редкая возможность увидеть состав питомника не в реконструированной родословной, а таким, каким он был в декабре 1937 года.
А в самом конце объявления обнаруживается ещё одна любопытная строка: “Also pupils taken for training” — «Также принимаются собаки на дрессировку». Получается, Холмс предлагал услуги по обучению собак уже в довоенной Шотландии, задолго до появления гастролирующих Canine Stars и Formakin Animal Centre.
Но для дальнейшей истории особенно интересна Bright Spark: через неё кровь Ниппи и Red Dragon продолжится в нескольких поколениях Formakin и в конце концов приведёт к самой знаменитой собаке Холмса.
Параллельно Ниппи дала от Ch. Bowhit Pepper дочь Madam Birky, а в следующем поколении потомки Ниппи и Red Dragon снова встретились в одной собаке.
В 1938 году от Rozavel Red Flag и Madam Birky родилась Peppercorn Formakin Fascination of Andely. Американский выставочный каталог 1941 года подтверждает её дату рождения — 9 мая 1938 года — родителей и заводчика, указанного как J. Holmes, Jr.
В её родословной снова сошлись две линии, с которыми была связана ранняя история Formakin: Ниппи и Rozavel Red Dragon.
Fascination уехала в США и стала американским чемпионом. В 1940 и 1941 годах она становилась Winners Bitch на мероприятиях Pembroke Welsh Corgi Club of America, а в 1946 году, когда судила сама Тельма Грей, получила Best of Breed. В 1948-м она стала Best of Opposite Sex — в тот год Best of Breed выиграл другой Formakin, уже знаменитый Orangeman.
Таким образом, ещё до и сразу после войны собаки Холмса уже были частью международной истории породы.
Orangeman: звезда трудных лет
Вторая мировая война резко изменила британскую кинологию.
Холмс перебрался из Шотландии в Кент, где управлял фермой. С собой он взял одну из потомков Ниппи.
Историю появления следующей знаменитой собаки Formakin он впоследствии рассказывал так: беременную суку передали человеку в Северной Ирландии с условием, что один из щенков вернётся Холмсу. Этим щенком стал Formakin Orangeman.
Здесь есть любопытная деталь, которую легко потерять за знаменитой приставкой: Orangeman носил имя Formakin и происходил из линии Холмса, но его заводчиком в сохранившихся документах указан C. I. Moore.
Он родился 3 мая 1944 года от Teekay Burnet и Formakin Bright Flame. А Bright Flame была дочерью Formakin Coincidence и Formakin Bright Spark — той самой дочери Red Dragon и Nippy. Получается длинная цепочка, начавшаяся с восьминедельной фермерской собаки, приехавшей в Шотландию поездом.
Но появление Orangeman пришлось на очень непростой период в истории Formakin. Холмс вспоминал, что в те годы потерял много щенков от заболевания, которое тогда называли hard pad. Этим термином в середине XX века обычно обозначали синдром, связанный с тяжёлым течением собачьей чумы, хотя полностью переносить исторический диагноз на современную ветеринарную терминологию было бы некорректно.
Повторяющиеся потери щенков поставили Холмса и в тяжёлое финансовое положение, и в результате ему пришлось расстаться даже с Orangeman: кобель был продан в Соединённые Штаты.
Правда, к этому времени Orangeman уже успел сделать имя Formakin известным далеко за пределами питомника.
Первый чемпион после войны
В годы войны чемпионатные выставки в Великобритании не проводились, и для целого поколения собак выставочная карьера фактически оказалась поставлена на паузу. Когда в 1946 году ринги наконец открылись вновь, Formakin Orangeman оказался одной из первых новых звёзд послевоенной британской кинологии.
В июне Welsh Corgi League провела свою первую после войны чемпионатную выставку. Масштаб был впечатляющим: 122 пемброка и 382 заявки. Orangeman выиграл Dog CC — первый из трёх сертификатов, необходимых для чемпионского титула.
Дальше произошло то, что сделало его место в истории породы особенным. Orangeman получил CC на трёх первых чемпионатных выставках, на которых после войны вновь разыгрывались сертификаты, и уже осенью, на выставке Welsh Corgi League в Стокпорте, закрыл титул, став первым послевоенным чемпионом среди пемброков.
Но британский чемпионский титул оказался только началом его карьеры. В марте 1947 года Холмс привёз Orangeman в Дублин на знаменитую St Patrick's Day Show. Там корги обошёл собак всех остальных пород и получил Best in Show. В исторических материалах эту победу называют, с некоторой осторожностью, первым известным случаем, когда пемброк выиграл высшую награду на всепородной чемпионатной выставке.
От этого дня сохранилась замечательная фотография: Холмс стоит рядом с судьёй Алексом Далзеллом (Alex Dalzell) и своим тёмно-соболиным Orangeman — тем самым щенком, которого всего несколькими годами раньше он получил обратно из Северной Ирландии по условию договорённости о вязке.
А вскоре пути Холмса и его чемпиона разошлись: из-за финансовых трудностей Холмсу пришлось продать Orangeman, и тот отправился через Атлантику. Однако переезд в Америку не поставил точку в его выставочной карьере — напротив, она стала международной.
В США Orangeman принадлежал Айрин Грин (Irene Green) из питомника Greencorg. В 1948 году он стал Winners Dog и Best of Breed на национальном мероприятии Pembroke Welsh Corgi Club of America, а в 1949-м снова получил Best of Breed. Мы уже упоминали выше, что в 1948 году Best of Opposite Sex стала Ch. Peppercorn Formakin Fascination of Andely — ещё одна собака, выведенная Холмсом за десять лет до Orangeman.
Его карьера продолжилась и в Канаде. На более поздней фотографии Orangeman запечатлён вместе с Айрин Грин и другим корги её питомника, Dado of Greencorg, а подпись перечисляет уже четыре его чемпионских титула: English, Irish, American and Canadian Champion. Так собака, начавшая выставочную карьеру в послевоенной Британии, в итоге стала чемпионом четырёх стран.
Для питомника, начавшегося с рабочей собаки на шотландской ферме, это был впечатляющий путь. Но самое интересное в истории Холмса начинается как раз тогда, когда можно было бы закончить обычную историю успешного заводчика.
Собака должна уметь что-нибудь делать
Если читать книги Холмса, постепенно замечаешь странную вещь: человека, который разводил чемпионов, сами чемпионские титулы интересуют удивительно мало.
Гораздо больше его занимало, что собака способна делать и почему она это делает.
После войны Холмс всё серьёзнее занимался obedience — соревнованиями по послушанию, рабочими испытаниями и показательными выступлениями.
Одна из собак Formakin особенно хорошо соединяет две стороны его жизни.
В книге The Obedient Dog Холмс вспоминал своего пемброка Formakin Expectation, выступавшего в obedience. Одним из упражнений был прыжок в длину. Стандартное препятствие тогда имело длину девять футов — примерно 2,7 метра.
Для корги...
Expectation прыгнул и приземлился на последнюю планку, поэтому упражнение не было засчитано. Судья предложил Холмсу вторую попытку, но тот отказался: он прекрасно понимал, что физически собака дальше не прыгнет.
Все баллы за упражнение были потеряны, но всё равно Expectation получил квалификацию CD Excellent.
А в 1951 году он вместе со своей однопомётной сестрой Formakin Pip выступал в Royal Horticultural Hall в Вестминстере. Сохранилась замечательная фотография: два корги одновременно перелетают через препятствие.
Это уже совсем другой Formakin - не питомник, в котором собаку только ставят в выставочную стойку, а место, где выясняют, чему ещё её можно научить.
И вскоре одного корги для этого станет недостаточно.
The Formakin Canine Stars
С будущей женой Мэри Холмс познакомился в мире дрессировки собак. Вместе они создали The Formakin Canine Stars — гастролирующую группу обученных животных. Собаки, конечно, были её главными звёздами, но далеко не единственными. На сохранившейся фотографии команды рядом с корги, бордер-колли и собаками других пород позируют коза и кролики; в выступлениях Formakin участвовали также кошки, утки и другие животные.
Группа ездила по Британии и выступала перед публикой. В поздних воспоминаниях упоминается даже специально переоборудованный автобус, в котором путешествовала вся эта компания.
Для Холмса это была уже не выставочная кинология. Теперь ему нужно было научить животных выполнять действия в нужный момент, среди людей, шума и незнакомой обстановки — причём так, чтобы публика видела представление, а не процесс дрессировки.
В The Obedient Dog он вспоминал одного из своих демонстрационных корги — неисправимого любителя попрошайничать. Холмс использовал эту слабость в обучении, специально создавая ситуации с едой и обучая собаку нужному поведению вокруг неё.
В другом месте книги он уже пишет не «я», а «мы с женой», описывая методы, которыми они обучали собственных собак, так что Мэри была не просто женой известного кинолога - Formakin постепенно стал их общим профессиональным делом.
Сцена оказалась хорошей подготовкой к следующему шагу — съёмочной площадке.
От Canine Stars к Formakin Animal Centre
К началу 1960-х существовал уже Formakin Animal Centre неподалёку от Уоллингфорда.
В публикации 1963 года центр Джона и Мэри Холмс прямо называли успешной «training academy» для животных, используемых в кино и на телевидении.
Теперь перед Холмсом стояли задачи куда сложнее обучению обычным командам «сидеть» или «рядом». Животное должно было выполнить определённое действие в конкретной точке съёмочной площадки, иногда среди незнакомых людей, осветительных приборов, камер и декораций. Оно могло появиться в кадре всего на несколько секунд — но эти несколько секунд требовалось повторять снова и снова.
Холмс считал главным качеством хорошего тренера понимание психических и физических возможностей конкретного животного.
И животными этими давно были не только собаки: центр работал также с птицами и другими животными. Сохранились фотографии, где Холмс обучает двух кошек проходить между двумя рядами собак.
Иногда в производственных документах можно встретить Formakin совершенно неожиданно. Например, для сериала Doctor Who в 1965 году Холмс предоставил обученного ястреба для серии The Crusade; адрес Formakin Animal Centre в производственных сведениях указывался в Benson, Oxfordshire.
Так человек, который когда-то искал небольшую собаку для скота и крыс, стал профессиональным тренером животных для британского кино и телевидения.
Теперь перед камерой — сам Холмс
Но Холмс работал не только за кадром. К началу 1970-х накопленный опыт позволял ему использовать телевидение уже для обучения людей.
В 1971 году Southern Television показывало серию Training the Family Dog, связанную с Холмсом и обучением обычной семейной собаки.
Для программы он специально получил помёт от суки бородатого колли и рабочего бордер-колли, чтобы показать зрителям не только команды, но и то, как развивается характер щенка и насколько важен правильный выбор собаки для конкретного владельца.
Позже в The Obedient Dog Холмс рассказывал историю одного из этих щенков по имени Spot.
Примерно в шесть недель Холмс оценивал характеры щенков. Самого доминантного он отверг как неподходящего для предполагаемого владельца и выбрал другого.
Но и с ним всё оказалось не так просто: первая семья вернула Spot из-за проблем с доминированием. Позже щенка взял фермер, и там молодой пёс начал гоняться за домашней птицей и убил трёх кур, после чего хозяин собирался его застрелить. Холмс забрал собаку обратно.
История прекрасно иллюстрировала мысль, к которой он возвращался снова и снова: поведение нельзя объяснить одной причиной — «характером», «породой» или «дрессировкой». Значение имеют и врождённые качества, и среда, и опыт, который успела получить собака.
Другой участник телевизионной серии, Ben, оказался настолько молчаливым, что научить его лаять по команде стало отдельным упражнением.
Холмс и Мэри решили не пытаться заставить Бена лаять, а создать ситуацию, в которой лай возник бы сам собой. Один из них изображал посетителя, подходившего к двери, другой в это время привлекал внимание собаки и поощрял её, когда она наконец подавала голос. Лишь после того, как Бен начал уверенно повторять это поведение, с ним связали команду Speak.
Этот эпизод хорошо показывает характерную для Холмса логику обучения: вместо того чтобы требовать от собаки действия, которого она ещё не понимает, он сначала искал способ вызвать его естественным образом, а затем постепенно связывал уже знакомое собаке поведение с нужным сигналом.
Как Холмс понимал дрессировку
Взгляды Холмса на обучение собак формировались задолго до появления современных школ дрессировки, поэтому читать его книги сегодня бывает непривычно. На одних страницах он рассуждает о мотивации, темпераменте и необходимости понять конкретную собаку, а на других совершенно спокойно описывает физические коррекции, которые современному владельцу могут показаться весьма жёсткими.
Сам Холмс проводил довольно чёткую границу между обучением и наказанием. По его мнению, корректировать собаку имело смысл только тогда, когда она уже знает, чего от неё хотят, и сознательно не выполняет знакомое требование. Наказывать животное за то, чему его ещё не научили, он считал бессмысленным. При этом допустимая сила воздействия, по его мнению, зависела от самой собаки: то, что почти не произведёт впечатления на одну, способно напугать другую и надолго лишить её уверенности.
Не меньшее значение имел момент, когда происходит коррекция. Холмс приводил простой пример: собака погналась за кроликом, не послушалась хозяина, но спустя некоторое время всё-таки вернулась. Если наказать её после возвращения, человек может быть уверен, что наказывает за погоню. Собака же вполне способна связать неприятное последствие с последним своим действием — возвращением к хозяину, и в следующий раз добиться от неё возвращения станет только сложнее.
Вообще Холмс очень много внимания уделял индивидуальному характеру собаки. Он не верил, что один и тот же способ обращения одинаково подходит всем. Сильная, напористая собака могла оказаться слишком трудной для мягкого и неуверенного владельца, а чувствительную собаку, напротив, легко было подавить чрезмерной жёсткостью. Поэтому при подборе имело значение не только то, насколько хороша сама собака, но и насколько подходят друг другу собака и человек.
Причём Холмс прекрасно понимал пределы собственных возможностей предсказать будущий характер. Он и Мэри обычно начинали оценивать щенков примерно в восемь недель, учитывая и поведение малыша, и его происхождение, но даже при их огромном опыте к шести-двенадцати месяцам около половины выбранных щенков оказывались неподходящими для той работы, для которой их первоначально оставляли. Первое впечатление от восьминедельного щенка могло многое подсказать, но далеко не всё.
Наряду с коррекциями Холмс постоянно использовал и вознаграждение. В его книгах встречаются примеры обучения с помощью еды, похвалы и специально созданных ситуаций, в которых собаку подводят к нужному действию. Но особенно интересно его отношение к рабочей мотивации: для собаки, которая действительно хочет пасти овец, возможность снова вернуться к стаду сама по себе становится наградой. Работа в таком случае — не обязанность, которую приходится навязывать собаке, а то, чего она добивается.
Поэтому методы Холмса плохо укладываются в привычное современное деление на «жёсткую» и «позитивную» дрессировку. Он пользовался физическими коррекциями, от многих из которых современные кинологи отказались бы, но одновременно постоянно наблюдал за мотивацией собаки, учитывал её темперамент и предупреждал, насколько легко неумелым воздействием получить результат, противоположный желаемому.
За всем этим стояло ещё одно важное для Холмса убеждение: чтобы работать с животным, сначала нужно постараться понять его как животное. Он не любил очеловечивать собак и приписывать им человеческую логику и мотивы. В статье о Formakin Animal Centre, опубликованной в 1963 году, его подход формулировался довольно просто: человек вправе использовать способности животных, но обязан хорошо о них заботиться и учитывать их собственную природу. Задача дрессировщика — понимать физические и умственные возможности животного, а не ожидать от него человеческого способа мыслить.
При всём своём многолетнем опыте Холмс не считал, что уже знает о животных всё. Автор той же статьи замечал, что он по-прежнему продолжает у них учиться. Для человека, который к тому времени разводил и дрессировал собак около тридцати лет, выступал с ними перед публикой и готовил животных для кино и телевидения, это, пожалуй, довольно точно описывает отношение Холмса к профессии.
Возможно, это связано и с тем, с каким количеством совершенно разных животных ему пришлось работать. За десятилетия Холмс имел дело с фермерскими собаками, выставочными корги, участниками obedience и working trials, животными для показательных выступлений, кино и телевидения. Универсального рецепта для них просто не могло существовать.
Этот опыт лёг и в основу его книг — от Obedient Dogs and How to Have One и The Farmer's Dog до поздней The Obedient Dog: Training for Obedience Classes and Working Trials. При этом для человека с таким впечатляющим выставочным прошлым Холмс удивительно мало писал о титулах и победах. Гораздо чаще его интересовало, что умеет собака, почему она ведёт себя определённым образом и как человек может научиться с ней работать.
На одной из фотографий Холмс стоит в окружении нескольких своих собак. Подпись называет их не pets, а “some of his workers” — «некоторые из его работников».
Для человека, который когда-то купил своего первого корги, чтобы тот пас скот и ловил крыс, пожалуй, трудно придумать более подходящую подпись.
И снова cattle dog
В конце 1970-х в истории Холмса появилась ещё одна порода, которая удивительным образом возвращала его к самому началу собственной кинологической биографии. Во время поездки в Австралию Джон и Мэри познакомились с австралийской пастушьей собакой (Australian Cattle Dog) — известной также как австралийский хилер, — породой, созданной для работы с крупным рогатым скотом.
Порода настолько заинтересовала супругов, что они решили заняться ею уже после возвращения в Великобританию. У австралийской заводчицы Конни Редхед (Connie Redhead) из питомника Landmaster они приобрели красную суку Australian Ch. Landmaster Darling Red, которую дома звали Honey. В Британию она отправилась уже беременной от Australian Ch. Landmaster Eureka.
Из-за действовавших тогда британских правил ввоза животных Honey пришлось проходить карантин, и щенки родились ещё до того, как она смогла попасть в новый дом. Australian Cattle Dog Society of Great Britain считает этот помёт первым помётом австралийских пастушьих собак, родившимся в Великобритании.
На одной собаке Холмсы не остановились. В 1980 году они привезли из Нидерландов Pwca Blue Boomerang, а Formakin стал одним из первых британских питомников, занявшихся новой для страны породой. В те же годы Малкольм Даддинг разводил собак этой породы под приставкой Swordstone. Впоследствии собак линий Swordstone и Formakin вязали между собой, и их потомки вошли в основу формировавшейся британской популяции.
Интерес к австралийским пастушьим собакам оказался не мимолётным увлечением. Джон и Мэри занимались их разведением, а позднее обобщили накопленный опыт в книге The Complete Australian Cattle Dog.
В этом позднем увлечении Холмса есть красивая рифма с началом его истории. Почти полвека назад он выбрал корги не из-за выставочной славы породы, а потому, что ему была нужна небольшая, крепкая и настойчивая собака для работы с коровами. За последющие десятилетия в его жизни успели появиться чемпионские ринги, obedience, гастролирующие Canine Stars, кино, телевидение и книги о дрессировке — но в конце концов его снова увлекла собака, главным предназначением которой была работа со скотом. На этот раз она приехала к нему не из Южного Уэльса, а с другого конца света.
Пятьдесят лет спустя
В 1988 году, на праздновании золотого юбилея, была сделана фотография четырёх людей, стоявших у истоков Welsh Corgi League.
Jessie Fitzwilliams — питомник Fitzdown.
Pat Curties — питомник Lees.
John Holmes — питомник Formakin.
Rosemary Lee — питомник Cogges.
В центре стоит уже пожилой Джон Холмс.
За десятилетия, прошедшие со времени появления Ниппи, мир корги изменился почти до неузнаваемости.
Фермерская собака стала одной из самых известных пород-компаньонов, и рабочие качества, ради которых Холмс когда-то искал своего первого пемброка, давно перестали быть главным критерием большинства вязок.
Сам Холмс за это время успел пройти путь от фермы до выставочных рингов, от obedience до гастрольных выступлений, от подготовки животных для кино и телевидения до книг и телевизионных программ — а затем снова вернуться к собакам для работы со скотом уже с Australian Cattle Dog.
Но началась эта огромная история гораздо скромнее:
Восьминедельный щенок ехал один из Южного Уэльса в Шотландию, потому что молодому человеку с фермы просто была нужна хорошая собака для скота и крыс.
Он её получил.
================================
